Кринжовые советы Ариеля. 5. На расстрел коль приве

   Нас привезли на Московский вокзал на запасной путь. Мы прыгали из вагона прямо на рельсы и сразу должны были садиться на корточки и «гусиным шагом» двигаться под дулами АКМ и злобными пастями овчарок в сторону «воронка».
По прибытии в изолятор меня отделили от группы и поместили в «стакан». Все стены в нём были исписаны такими откровениями: «Иду на этап, дали вышак», «Дали высшую меру», «Иду на расстрел — приговор вступил в силу!» — весёленькие сообщеница
.
После долгого пребывания в этом «стакане» меня вызвали на дактилоскопию.

Женщины-работницы изолятора зашушукались:
— Такого молодого, а не на расстрел привезли!
Я воспринимал всё как чужой сон. Молчал. Лишь через какое-то время мне стало казаться, что это какая-то ошибка. Я начал стучать в стенку и требовать заместителя по оперативной части.
— Я по договору! Я — лейтенант госбезопасности! — распинался я перед бесстрастно рассматривающим меня офицером.
— Мы тебя сейчас на Арсенальную, 9, отправим — выясним, какой ты лейтенант, — спокойно отреагировал оперативник.
— Послушайте, — начал я терять терпение и веру в здравый смысл, — я студент, доброволец, выполняю задание государственной важности. Позвоните на Литейный генерал-майору такому-то.
Оперативник порылся в каких-то бумагах, бросил на меня быстрый взгляд и почти неслышно проронил:
— Такого генерала больше нет.
— Как нет?! — у меня всё похолодело внутри.
— Умер, — коротко резюмировал опер.
— А этому, этому позвоните… — стал я называть имена своих коллег и их телефоны.
Опер поднял над столом и вновь с хлопком опустил толстую папку моего досье:
— Хватит. Расстрелять — так расстрелять. В ближайшее время приговор приведут в исполнение. Перед исполнением сможете огласить «последнее желание», если оно будет, — тихо и со зловещей улыбкой добавил опер.
— Уведите! — выкрикнул он.

Дверь стальным, пробирающим до костей звуком проскрежетала, и охранники-цирики увели меня.
Под утро глазок в «стакане» аккуратно отодвинулся. Я вздрогнул. Потом послышался жёсткий звук проворачиваемого ключа, дверь немного открылась, впустив внутрь тусклый свет угрюмого коридора изолятора. В просвете стоял мужчина в штатском и широко улыбался:
— Выходи! Пойдём на расстрел.
— **** ****ич! Это вы? — не поверил я своим глазам, глядя на полковника. — Я сплю? Что происходит?!
— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! — не мог уняться от хохота атлетически сложенный мужчина.
— Шутка удалась? Удалась шутка? Ну, скажи! Тебе понравилась?
— Шутка? — у меня не было ни слов, ни фраз. Наступила анемия. — Шутка? — только и повторял я.
— Да, конечно, шутка. Чтобы проверить твою стрессоустойчивость, психику, верность присяге и товарищам по оружию и, конечно, посмеяться.
— Да, товарищ полковник, это очень и очень смешно. Ваша шутка удалась. Спасибо.
— Ничего-ничего, — похлопал по-панибратски меня этот хищник в хорошо пригнанном по фигуре костюме. — Чувство юмора надо везде и всегда сохранять. — Помолчал немного и, перестав улыбаться, добавил: — Сильнее будешь.
18 марта, в день празднования Парижской коммуны, высоченные ворота далекой колонии в иркутской области открылись, и я на разных попутках и маршрутах добрался до касс «Аэрофлота», где мне вручили билет на рейс до Ленинграда и мешок с провизией и всякими вкусностями.
Своё госзадание я, думаю, с честью выполнил.Этот лагерь и связанное с ним задание(я должен был составить доклад о его начальнике, полковнике с соответствующей фамилией *** и его нездоровых пристрастиях и зависимостях)стал последним в работе надзора и контроля за коллегами в ВВ.Облегчение было потрясающим. Катерсис.Я стал, по совету старшего по званию, сильнее, сохранил и развил чувство юмора. Смеюсь и смешу остальных.

Кринжовые советы Ариеля. На расстрел коли позвали!


Коли на расстрел приехал,

Привезли коль в воронке,

Надо попросить подгузник,

Осмотреть свои штаны —

Не обгажены ли они?

И сказать: «Вы мне начальник,

Выдайте подгузник срочно,

А потом меня стреляйте,

Только цельтесь очень точно —

Лишних дырок мне не надо».


А когда приставят ствол

К гладко выбриту затылку,

«Марсельезу» громко пой,

Затяни себе волынку —

«Широка страна родная».

— Быть помилован хочу! —

Голоси ты что есть силы.

Ну а если по плечу —

— Не хочу! — кричи в могилу.

Конвоира обоссы

На ботинок парой капель —

Он проймётся милосердьем.

На курок раз всё ж нажали —

Ты кричи, что не попали,

Дырку пальцем ты заткни

И язык им покажи —

Может быть, тогда отпустят.

Кровь забрызгает весь пол

И на стенах будут пятна —

— Это ведь томатный сок,

Витаминам очень рады.

И палач тебе поверит.

Ну а если всё ж помрёшь —

С дыркой жить тяжеловато, —

Перед смертью проползёшь

В луже крови, глуповато,

Раздвигая руки, словно

Ты купался в Красном море,

С аквалангом ты нырял…

Ну а после? Сразу в рай!


20.09.2026

Гаага — Антверпен — Эрев Йом Кипур

Абарбанель