INRI

Igne Natura Renovatur Integra ( с лат.:"в огне природа обновляется вся/целиком"),

а также:

Iesus Nasarenus, Rex Iudaeorum (с лат.:" Иисус Назаретянин, царь иудейский").

Огонь играл на клавишах бруска,
в маэстро прямо превратившись.
Мелькала, птицей оперившись,
во тьме ночной без нот рука.

Под шум игры своей стихия
рождала дам, их кавалеров:
любого вида, всех размеров,
как мать, творец или алхимик,

смешав в котле мильон бутылей,
дотла горели чтобы все;
пыхтело чтобы бытие,
танцуя на брусках его кадрили.

Игра лилась теперь в мажоре -
искрились дамы, господа,
забывшись раз и навсегда
в столбах огня, в его раздоре.

Но вот раздался треск угля -
сменились искорки минором,
бруски запели тотчас хором.
Золой и пеплом устлана земля,

расстелен плед на ней махровый.
Кололись брусья с песнопеньем:
огонь своим прикосновеньем
ломал хребет углей багровый.

Отломки тихим, мерным словом,
его запрятав в страшный хруст,
рождали много всяких чувств
и были будто к разному готовы.

Подул внезапно, с лёту суховей -
маэстро снова стал играть
на брусе: он один лежать
остался здесь, среди уже углей.

Дойдя до точки, словно до излома,
огонь решил урезать марш.
В дыму лежал на пледе паж,
на нём плясала грусть, его истома.

Хрустело пламя, искры поднимая,
как дань творцу - хлопки в ладоши.
А брус лежал, пропитан дрожью,
себя огню, как  жертва, отдавая.

Запели громко все теперь фигуры,
запрятав песнь в жестоком треске.
Маэстро был как будто в блеске:
в восторге от своей же партитуры.

Запели громко, пели очень гласно,
огню лишь "INRI!"  голосили.
Про жертву все они забыли.
И смерть, наверно, ненапрасна...

На поле, где горел тогда пожар,
теперь растут цветы. Растут и травы,
не ведая ни смерти, ни расправы.
Они живут, ведь это - Божий дар.


2026 год.