Баллада о Нарциссе, или Фарфоровый плен

Он предал живых ради мёртвого глянца,
Искал совершенство в деталях и лицах,
И жизнь подчинил безупречному танцу,
В котором ни шагу нельзя ошибиться.

Он встретил её – в ней дышала свобода,
А он различал лишь земные изъяны
И стал исправлять дорогую породу,
Гранить под свои идеальные планы.

Стирал её слёзы, скрывал её слабости,
Одел в бриллианты, как куклу в витрине,
И вместо живой, расцветающей радости
Остался лишь мрамор холодной гордыни.

Она безупречна, без пятен и тени,
Трофей его трона, вершина искусства!
Хоть он преклонил перед нею колени –
В фарфоровом теле не вспыхнули чувства.

Он всё получил в ослепительном свете,
Себя окружив только важным и ценным,
Но пусто ему на холодной планете,
Где некому стать его личной Вселенной.

Он сам из неё выжег Искру живую,
Мечтая её уподобить алмазу...
И плачет Нарцисс, гладя ту ледяную,
Им созданную безобразную вазу.

* * *

И ударил Нарцисс по бездушной глазури,
Позабыв про достоинство, совесть и страх,
Он поддался так слепо бушующей буре,
Обращая весь мир безупречности в прах.

Полетели осколки фарфоровой кожи,
Тонкий глянец звенел, отзываясь во тьме.
Ничего этот мастер исправить не сможет –
Он остался один в рукотворной тюрьме.

Он безумно искал среди острых обломков
Хоть намёк на тепло, хоть багряный ручей…
Но лишь ветер гудел в пустоте этой звонкой,
А творец просто замер, он снова ничей.

Изменился и он в этой проклятой тризне:
Ранил руки о то, что так страстно любил.
Среди мёртвых вещей, без души и без жизни,
Он себя вместе с нею навеки разбил.