***

Среди прочих был всегда один —
В пушистом одеяле вещих снов —
Закат свой неизбежный видел.

Закатилось и моё желание любить,
Под кровать — желание любовь дарить,
Так неумело...

Занимался пустяками, глупость возвышал
И до сих пор неведом страх, когда в моменте
Я двух сердец услышать тишину желал
С таким усердием.

Ведь мне стало почему-то больно. Я ослаб,
Устал.

И на душе печали нет, тоски совсем не видно —
Но просыпаться позже стал,
Стало засыпать труднее,
И не видно той причины, по которой я брожу
После работы надоевшей, вечерами,
До той поры, пока не обойду
Все стойки барные с солёными глазами.

Той причины, по которой, приходя
Домой, где света нет того, что был там раньше,
Я, глаза закрыв, в воспоминания ухожу,
И шёлк луны мне давит горло мягко.

Быть может, всё, чего желаю я, — лишь вздор?
Я недостоин, я противен, я клякса
Посреди бумаги белой?

Всё, что хотел всегда, — это весомый приговор
На вечные скитания и без попытки встретить
Того, кто мне подарит нечто меньшее,
Чем объятия, прогулку первую за руку,
Чем первый и забытый в бытовухе поцелуй,
Чем обещания собой быть, вечно клясться?

Без оправданий и без жалости к себе,
Без попытки показаться мнимым, жалким —
Я хочу любви, хочу любить уметь.

Ведь, как поэт, всего скорее, не умру.
Но, увы, как человек я — умираю.