На грани

Он растерянно плутал
По миру, что живёт во снах.
Дух был сломлен, дух в печали,
В голове посеян страх.

— Что со мной? — но нет ответа.
— Боже, где я? — тишина.
— Где же все, куда все делись?
Почему кругом лишь тьма?

Он как маленький ребёнок,
Что оставлен был родней
В мире страшно незнакомом,
В мире, где он был чужой.

Хоть беги иль стой на месте —
Кругом темень, пустота.
Хоть кричи, бесись, пой песни —
Не услышат тут тебя.

Здесь как в клетке, но без клетки.
Здесь нет солнца, нет луны.
Здесь нет поля и нет леса,
Здесь безграни пустоты.

Но внезапно кинолента
Пала на тревожный взор:
Кадры жизни столь известной,
В них есть счастье и есть боль.

— Боже, это ведь моё рождение!
Первый шаг и первый класс,
Первый образ вдохновения,
Для неё был на запас.

Горьки слёзы во френдзоне,
Подростковая любовь.
Гнев — лупил руками в стену,
Ненавидел я её.

Ненавидел жизнь я страстно
В день, когда погиб отец.
Забывался я в несчастье,
Посыпая гроб в земле.

Дальше — спорт, моё спасение,
Утонул в нём с головой.
Так был рад улыбке мамы,
Возвращаясь вновь домой.

Институт, диплом, трудоустройство,
Ипотека без семьи.
Так зажался и никого не встретил
До своих лет тридцати.

Но потом — внезапно встреча,
Долгожданная любовь,
Вожделенная удача,
Вечер, свечи и вино.

Через время — расставание.
Будь ты проклята, любовь!
Заливаю горло ядом,
Педаль в пол, фонарный столб.

Пусто! Больше нету кадров.
На колени он упал...
— Как же так? Дурак несчастный!
Я безмозглый радикал!

Вдруг внезапно — лучик света.
Слышит ясный голос он.
Голос тёплый, голос светлый,
Самый ласковый, родной:

— Сынок милый, живи и здравствуй,
И прошу, не умирай!
Пусть обходят все ненастья,
И глаза ты открывай.

А в глазах всё больше света
От больничных ярких ламп.
Мама рядом в это время,
Что-то держит на руках...

А сидит она с молитвой
И иконою Христа.
Мама — это ваш хранитель
От начала до конца!