Случайная пуговица и геометрия расставания

Твои ключи от этой квартиры,
которую мы снимаем с 2020 года,
лежат на столе,  как случайная пуговица,
подобранная на улице непонятно зачем.
Я разглядываю их пока стиральная машина
выжимает из белья остатки нашей совместной жизни.
Она шумит так надрывно, будто пытается отстирать
все твои звонки «по работе»,поездки «по делам»,
запах чужих, слишком сладких духов.
Ты стоишь у кухонного стола,
разрезая яблоко на идеально равные доли,
но вся твоя геометрия —попытка доказать,
что у тебя всё под контролем,
пока за твоей спиной догорает последний мост.
Ты боишься поднять глаза и увидеть в моих
отражение человека,который запутался в трёх соснах вранья.
На мне джинсы и твоя старая,растянутая футболка,
которая помнит времена,когда деревья были большими,
а мы умели разговаривать без подтекста.
Сейчас она кажется мне бронежилетом.
Я знаю, какую фразу ты репетировал в лифте.
— Тебе идёт этот нож. Выглядит как естественное продолжение твоей честности.
Говорю, прислонившись к косяку.
Внутри меня — пустой перрон заброшенной станции,
ни ревности, ни злости,только усталая, глухая пустота,
какая бывает в театральном зале после того,
как ушли последние рабочие сцены.
Ты пытаешься улыбнуться своей фирменной улыбкой,
которая раньше списывала все твои долги.
Но сегодня этот фокус не работает — зритель стал искушённее.
Между нами наша персональная граница,
которую мы так долго строили
из обоюдного нежелания выяснять отношения.
Я не устраиваю сцен.Не бью посуду
ни об пол, ни о твою голову,
просто кладу свою связку ключей рядом с твоей.
Ты смотришь на ключи. Я смотрю на тебя. В последний раз.
И мне кажется, что сердце моё сейчас остановится,
и я осяду прямо у двери грязным,солёным снегом.
Как та новогодняя снежинка на детском утреннике.
Но всё это будет потом, а сейчас я просто
выхожу из нашей общей жизни,  и замок щелкает мягко.
Почти нежно.
Как затвор винтовки плачущего убийцы.

Помню когда-то давно мыслями наивными были,
верили в чудеса, когда деревья были большими
(Истов «Аэропорты»)