Биохакер - part 2

БИОХАКЕР

Часть II. Подорожники

Адам приехал в лабораторию в десять утра.

Здание стояло в деловом центре города, среди стеклянных башен и рекламных экранов, на которых люди с идеальной кожей улыбались на фоне медицинских капсул.

«Живите дольше. Живите лучше. Обновляйте протокол».

Адам прошёл через автоматические двери и приложил запястье к сканеру.

— Адам Рейнер. Испытание «Атлас». Сектор три, — произнёс синтетический голос.

— Спасибо, мать твою, — пробормотал он.

— Не распознала эмоциональный контекст.

— И не надо.

В приёмной уже сидели несколько человек.

Адам узнал их почти сразу.

— Кит?

Мужчина поднял голову и широко улыбнулся.

— Ну наконец-то! Я думал, ты опять передумаешь.

Кит был на два года старше Адама, хотя выглядел моложе. Густые тёмные волосы, лёгкая щетина, худощавое тело. На шее виднелась тонкая линия импланта — след старого эксперимента по нейрорегенерации.

Они познакомились семь лет назад, когда оба участвовали в испытаниях протокола восстановления нервной ткани. Тогда Кит получил осложнение, потерял чувствительность в двух пальцах, а Адам провёл три недели с температурой.

Они выжили.

И с тех пор периодически соглашались на новые эксперименты.

— Сколько тебе заплатили? — спросил Кит.

— Ещё не знаю. Обещали двести тысяч.

— Мне сто восемьдесят.

— Тебя обманули.

— Меня всегда обманывают. Я просто недостаточно умный, чтобы заметить.

Адам сел рядом.

В комнате было ещё шестеро участников. Двое молча смотрели в пол, женщина листала медицинский интерфейс, а мужчина лет пятидесяти пытался шутить с медицинским ассистентом.

Но разговоры постепенно сошли на одну тему.

Вейл.

— Я всю ночь не спал, — сказал Кит. — Ты видел, что пишут?

— Видел.

— Они говорят, что это старый протокол.

— Пока говорят.

— Да ладно, Адам. Вейл был одним из первых. Он использовал систему, которую уже лет сорок никто не применяет.

— И всё равно дожил до ста сорока семи.

Кит перестал улыбаться.

— Вот именно. Сто сорок семь. И умер не от старости.

Женщина напротив подняла глаза.

— Может, у него был рак.

— Тогда бы сказали, что рак, — ответил Кит. — Они всегда говорят, когда хотят успокоить людей.

— Или когда хотят что-то скрыть, — добавил мужчина у окна.

В комнате стало тише.

Адам не любил подобные разговоры. Подорожники всегда считали себя людьми, которые смотрят страху в лицо. Но стоило кому-то умереть, и каждый начинал искать объяснение.

Кит наклонился к нему.

— Ты ведь вчера говорил с Синклером?

Адам кивнул.

— Что он сказал?

Адам замолчал.

И вспомнил вчерашний звонок.

;

— Доктор, что вы от меня скрываете?

На другом конце провода Синклер тяжело вздохнул.

— Адам, я ничего не знаю о смерти Вейла. Я узнал об этом из новостей, как и все остальные.

— Вы хотите сказать, что не знали о его состоянии?

— Нет. Я не участвовал в его текущем медицинском сопровождении.

— Но вы же знаете, что он использовал старый протокол.

— Знаю.

— И вы всё равно предлагаете мне эксперимент?

— Адам, эти вещи не связаны напрямую. Наш протокол не основан на системе Вейла.

— Но вы понимаете, что теперь люди начнут паниковать?

— Понимаю. И мне очень жаль, что всё произошло именно сейчас.

— Вам жаль?

— Да. Я буду держать тебя в курсе, если что-то выясню. Обещаю.

Адам помнил, как долго молчал после этого.

Ему хотелось услышать что-нибудь другое. Например, что Вейл действительно умер от редкой болезни. Что протоколы надёжны. Что смерть была случайностью.

Но Синклер ничего не знал.

Или не мог сказать.

;

— Он сказал, что ничего не знает, — ответил Адам.

Кит покачал головой.

— Конечно. А я папа римский.

— Он действительно может ничего не знать.

— А может, знает больше, чем говорит.

— Ты всегда был параноиком.

— Я подорожник. Это называется профессиональная осторожность.

Дверь открылась.

Вошёл медицинский координатор в белой форме.

— Участники испытания «Атлас», пройдите за мной. Начинаем процедуру.

;

Комната напоминала операционный зал.

Белые стены. Мягкое освещение. В центре — кресла, соединённые с диагностическими системами. На каждом экране отображались показатели организма.

— Сегодня вы получите первый модуль протокола, — объяснил координатор. — Он будет активировать механизмы клеточного восстановления и оптимизировать энергетический обмен. Испытание рассчитано на один год.

— А если я захочу выйти через неделю? — спросил Кит.

— Вы можете прекратить участие в любое время. Однако медицинское наблюдение продолжится в соответствии с условиями договора.

— А деньги?

— Выплаты производятся поэтапно.

— То есть если я умру, моя семья получит только первый платёж?

Координатор посмотрел на него.

— Все условия указаны в договоре.

— Отлично. Очень человечно.

Адам сел в кресло.

Медицинская система просканировала его тело. По рукам пробежало едва заметное покалывание.

— Пульс в норме. Давление в норме. Противопоказаний не обнаружено.

— Удивительно, — пробормотал Адам. — Я думал, у меня хотя бы характер плохой.

Координатор не улыбнулся.

Игла вошла в вену.

Прозрачная жидкость медленно поступила в организм.

Сначала Адам не почувствовал ничего.

Затем в груди возникло тепло.

Не боль. Скорее ощущение, будто внутри включили дополнительный источник энергии.

Он посмотрел на экран.

Микропоказатели начали меняться.

— Началась активация, — произнёс координатор. — Не двигайтесь.

В соседнем кресле мужчина резко выгнулся.

Его руки задрожали.

— Чёрт… — выдохнул он.

Через секунду начались судороги.

Кресло автоматически зафиксировало его тело. Медицинская система подала сигнал тревоги.

— Участник номер четыре, сохраняйте спокойствие.

Но мужчина уже не слышал.

Его глаза закатились, мышцы свело. Несколько человек попытались подняться, однако координатор остановил их жестом.

— Оставайтесь на местах.

К мужчине подбежал врач. В его руках появился небольшой медицинский модуль.

Он приложил устройство к виску участника.

— Нейромодуляция. Десять секунд.

Тело мужчины продолжало дрожать.

Потом постепенно расслабилось.

Дыхание выровнялось.

На экране показатели вернулись в допустимый диапазон.

— Что это было? — спросила женщина.

— Острая реакция нервной системы. Сейчас состояние стабильно.

— А если бы не стабилизировалось?

Врач не ответил.

Адам почувствовал, как холодеют пальцы.

Кит посмотрел на него.

Впервые за утро он не пошутил.

;

Через несколько минут что-то изменилось.

Сначала Адам ощутил, что дыхание стало глубже.

Потом исчезла привычная тяжесть в теле.

Он словно проснулся после десяти часов сна, хотя до этого спал всего пять.

— Участники, сообщите о субъективных ощущениях, — попросил координатор.

— Я чувствую себя великолепно, — сказал мужчина напротив. — Как будто выпил пять энергетиков.

— У меня тоже, — ответила женщина.

Кит поднял руку.

— Я чувствую, что могу пробежать марафон.

— Не рекомендуется физическая нагрузка в течение первых двадцати четырёх часов.

— Вот видите? А я уже хотел начать.

Адам засмеялся.

Он чувствовал энергию. Не возбуждение, не нервозность. Настоящую физическую лёгкость.

На экране перед ним отображалась схема организма.

Клеточная активность: повышена.

Метаболическая адаптация: продолжается.

Нейровегетативная реакция: в пределах нормы.

— Что именно сейчас происходит? — спросил Адам.

Врач подошёл к его креслу.

— Модуль начал взаимодействовать с клеточными сигнальными путями. Мы ожидаем улучшения процессов восстановления, энергетического обмена и удаления повреждённых клеточных компонентов.

— То есть я становлюсь моложе?

— Это не омоложение. Не делайте преждевременных выводов.

— Жаль.

— Первые эффекты могут быть субъективными. Объективные результаты мы оценим в течение следующих недель.

Кит наклонился к Адаму.

— Если через год у меня вырастет третья рука, я потребую доплату.

— Сначала научись пользоваться двумя.

;

Через два часа их отпустили.

Каждому выдали медицинский браслет и инструкции. Все данные передавались в лабораторию круглосуточно.

На выходе Адам получил уведомление.

Первый платёж: €16 666,67.

Он остановился.

Несколько секунд просто смотрел на экран.

Долги. Аренда. Счета. Деньги, которые он откладывал на ремонт старой машины.

Всё это вдруг перестало быть проблемой.

— Сколько тебе пришло? — спросил Кит.

— Шестнадцать с половиной.

— У меня столько же.

— Теперь мы богатые.

— Нет, Адам. Теперь мы официально дорогие лабораторные крысы.

Они вышли на улицу.

Солнце било в глаза.

Город жил своей обычной жизнью. Люди шли на работу, беспилотные такси скользили по дороге, а рекламные экраны предлагали очередное обновление протокола.

Адам глубоко вдохнул.

— Кофе?

— Конечно.

Они направились к ближайшей кофейне.

По дороге Кит заметил здание с выцветшей вывеской.

FITCORE — ФИТНЕС И РЕГЕНЕРАЦИЯ

Стеклянные двери были заклеены плёнкой. Внутри виднелись пыльные тренажёры.

— Смотри, — сказал Кит.

Адам остановился.

— Спортзал?

— Бывший.

— Их ещё много осталось?

— Не знаю. Люди больше не хотят тратить время на то, что можно исправить таблеткой.

Адам посмотрел на беговые дорожки за стеклом.

Когда-то люди часами бегали, поднимали тяжести, следили за пульсом. Теперь достаточно было принять правильный модуль, чтобы организм сам поддерживал нужные параметры.

— Странно, — сказал Адам. — Мы научились восстанавливать мышцы, но разучились ими пользоваться.

Кит пожал плечами.

— Зачем потеть, если можно обновить протокол?

Они пошли дальше.

;

В кофейне было почти пусто.

Адам заказал чёрный кофе, Кит — двойной эспрессо и сладкий батончик.

— Ты ведь понимаешь, что старый протокол мог убить Вейла? — спросил Кит.

— Мог. Но пока никто не знает.

— А если это не старый протокол?

Адам не ответил.

Кит поставил чашку на стол.

— Представь. Человек прожил сто сорок семь лет. Пережил первые эксперименты, ошибки, десятки обновлений. И вдруг умирает. Не потому, что клетки перестали работать. Не потому, что организм исчерпал ресурс. А потому, что какая-то система дала сбой.

— Это всего лишь гипотеза.

— А если нет?

Адам посмотрел на свой браслет.

На экране пульс. Температура. Клеточная активность.

Всё в норме.

— Мы подорожники, Кит.

— И что?

— Мы всегда знали, что можем умереть.

Кит усмехнулся.

— Нет. Мы всегда знали, что можем ошибиться.

— Это одно и то же.

— Не совсем.

За окном проходили люди. Молодые лица, старые лица, лица, которые уже давно перестали соответствовать возрасту.

Адам сделал глоток кофе.

— Ты боишься?

Кит долго смотрел на него.

— Конечно.

— А я нет.

— Врёшь.

Адам улыбнулся.

— Возможно.

Кит откинулся на спинку стула.

— Знаешь, что меня бесит? Мы всю жизнь пытаемся победить смерть. А когда кто-то действительно умирает, все делают вид, будто это невозможно.

— Потому что теперь смерть должна быть объяснима.

— Да. И если она необъяснима, значит, кто-то виноват.

Адам посмотрел на улицу.

— Или кто-то что-то пропустил.

На его браслете мигнуло уведомление.

Медицинский статус: наблюдение.

Он провёл пальцем по экрану и закрыл сообщение.

— Через год, — сказал Адам, — мы будем смеяться над этой историей.

Кит поднял чашку.

— За год.

— За год.

Они чокнулись.

А далеко отсюда, в закрытом медицинском архиве, система автоматически открыла новое дело.

ИЛАЙАС ВЕЙЛ.

Причина смерти: установлена.