Коснись

Коснись меня
звуком шага нервного.
При встрече
улыбкой,
скулами скованной,
незаметным движением корпуса в сторону.

Я словлю
все движения
со всеми частотами.
Со всеми
микро
и макро,
какие позволишь
себе.

Я не осуждаю.

Как и ты,
поймав —
не осудил.

Но скажи мне,
как долго можно
сдерживать счастье
оттого,
что кто-то живёт на этой земле,
что он по ней ходил?

И сил,
скажи,
разве может хватать всегда,
чтоб не оттолкнуться
и не улететь
с этой планеты
воздушным шариком
маленькой девочки,
отпустившей его
случайно
в праздник?

Улететь,
чтобы лопнуть,
так и не увидев
звёзды близко.

Ему нельзя.
Ему невозможно.

Как бы ни летел быстро,
как бы ни летел резко,
как бы ни было при этом
горько —
ему невозможно.

Я — этот шарик.

Запутался в ветках
и не взлетает.
Больше не может.
Ему не позволено.

Каждый шарик
должен смириться
с тем,
что он шарик.

Я смотрю,
как мой летит.
И по нему
лишь девочка
скучает.

Она о нём помнит,
но будто
не я уже.

Только она смотрит
и всё понимает.

Я думаю о том,
что хорошо:
воздух и земля
тебя помнят.

Я им дышу,
и я по ней хожу.
И твоя тень
меня коснётся,
стоит мне
этого захотеть.

Стоит радость,
как движение,
лентами пустить.

Прости меня,
что я
горящий уголь,
не умеющий тлеть.
Огарок свечи,
не понимающий,
как догореть.

Прости меня
и наконец
коснись.

Коснись
красотою
в моих смотрящих глазах.
Коснись
мягкою травою,
солью
в редких слезах,
апрельскою
юною весной,
снегом
в декабре
и марте.

Тоскою
и точкою
на карте,

где ночь
и море
помнит
и меня жалеет,

где я,
обняв
в морской волне,
на прощанье целуя,
не жалея ни о чём,
не плача,
не ревнуя,

похоронила
своё горе
под звёздным небом
в холодном
августовском
море.