Глупец

Он обошел планету много раз,
Стирая часто в кровь свои подошвы.
Он Бога ждал, не отрывая глаз
От неба, где искать Его так пошло.

«Яви свой лик!» — кричал он небесам,
И небеса дарили звездопады.
Но человек не верил чудесам,
Лишь отмечая: «Метеоры падать
Имеют свойство. Это просто прах!
Осколки льда, сгоревшие над бездной».
А Бог сидел синицей в облаках,
Чтоб путь его не стал могилой тесной.

В пустыне зной сжигал его гортань,
Колодец высох, вымерла дорога.
Но утром серебристая герань
Росой ложилась прямо у порога.
Он думал вслух: «Да это конденсат!
Случайный выпот утреннего пара!».
Бог был росой, упавшей возле пят,
Бесплатным даром сладкого нектара.

Когда метель закрыла белый свет,
И смерть дышала изморозью в спину,
Из ниоткуда выполз на рассвет
Огонь в костре, развеявший лавину.
«Труха и щепки. Химия. Тепло», —
Зевнул философ, кутаясь в дерюгу.
А Бог бросал последнее крыло
В огонь слепому, замершему другу.

Искал он знаки в громе грозовом,
В кометах пыльных, в книгах иноверца.
А Бог сидел в скворечнике простом,
Стучало птичье трепетное сердце
О стену дома, где ночлег обрел
Уставший путник средь дождя и грома...
Хозяина избы, куда забрёл
Занес в тетрадь: «Бардак разводит дома».

Однажды старость села на порог.
Скрипит перо. Закончена дорога.
«Мой вывод прост, хоть я пройти всё смог:
Ни знаков нет, ни ангелов, ни Бога.
Всё было лишь стеченьем пустяков,
Игрой ума, набором совпадений…»
И тишина упала с облаков
На горстку так не понятых мгновений.

Вздохнул закат. И человек угас.
Душа шагнула за земную сферу…
И тут Господь заплакал в первый раз,
Осознавая горькую химеру:
Как часто мы, ослепшие на век,
Бредем во тьме, пророчествам не веря,
И ищем то, что ищет Человек,
Стучась душой в распахнутые двери.