Знаешь, я боюсь, боюсь всё позабывать

Знаешь, я боюсь, боюсь всё позабывать —
Планетарных масштабов вдумчивые разговоры.
Лодка мчит за девятый вал заступать
Над грохочущим и беспокойным морем.

Знаешь, и вездеходы не про меня…
И самолёты хрупки точно перепёлки.
Над головой зарницы ладно звенят,
Только нет никакого в том толка.

Мне приснился сегодня под утро чудесный сон —
Юра Гагарин. О боже, как он смеётся!
Он к стеклу, к стеклу прижимает ладонь
И стучит, и стучит что вот-вот вернётся!

Он прощался совсем не навеки с той,
Что за стеклом терпеливо его дожидалась,
Что шептала: «Вернись поскорее улыбчивый мой!
Полувер, полувер вот почти довязала…»

К свету проснулась: престранный какой-то сон —
Разве можно так хорошо смеяться? —
Мне замечталось так же стучать в окно,
И точно так же хотеть назад возвращаться.

Мне захотелось скорее запрыгнуть в бот
И размешать моря деревянной ложкой,
Гусеницей свернуться в водоворот
И из кокона вверх невесомой крошкой!

Мне захотелось украсть из депо вагон
И покатиться на нём, как в садовой телеге —
Прямо туда, где зарнится непонятый звон,
Звон тихой грусти ночных одиноких элегий.

Жалко, моя интонация не про звон,
Сразу за нею стучит на разрыв аорты
Тонкая девическая ладонь,
Пальцами по стеклу набирая ноты!

Я вспоминаю девушку — боже мой!
Боже мой, как она ожидала! —
Я вернусь, я вернусь, я с тобой, я с тобой!
Даже если ниточка вдруг оборвалась!

Я вспоминаю каждый её недочёт —
Вспышка, освещение — и погасла!
Я вспоминаю каждый её недолёт
И крыла, запутавшиеся в пряслах!

Запоминаю скатанное между строк,
Лодка без парусов над волной взовьётся –
Улыбайся, как Юрий Гагарин, мой бог —
Это всё, что на память в зрачках остаётся.

Слов несвязанных шерстяные мотки,
Путь цветастой галькой по-над причалом.
Я совсем разучилась держаться за киль —
Только вспышка, полёт — и опять погасла!

Только вспышка, полёт и окно,
Взмах ладонями, стук на разрыв аорты,
Я запомню всё, что запомнить должно —
Блики дриад на холодных фьордах!

Я не знаю, в которой из полусфер
Нить протянется между дрожащих ладоней,
Где свяжу один на двоих полувер,
Где ты как Юра, как Юра смеёшься!

Под полярной звездой загудит ледокол.
Застучу по стёклам пульсирующей аортой.
Чем связать эту невыносимую боль,
Проступившую меж ресниц горьких слёз когорту?

Я запрыгну в свой деревянный оплот
И наверх по девятым бурлящим пикам,
Ты направишь направо, налево и за поворот:
Ни словечка, ни вздоха, ни плача, ни крика.

Ты пойдёшь разрезать торосистые льды,
Раздвигать их оскалившиеся осколки,
А потом упадёшь на вздыбившиеся хребты
Гор, уставших от кривденных кривотолков.

Гор, накинувших на горбы палантин,
Гор, отринувших полусферы и полуверы.
Ждущих гор. К отцу прорывается сын
По извилистым фьордам и дальним шхерам.

Знаешь, я по оттенкам пытаюсь зарифмовать
Планетарных масштабов вдумчивые разговоры.
Набирай, когда заберёшься на Арарат,
И звони, и звони сквозь небесное море!
19.09.2026г.