Аквариум выжатых эмоций

Я вошёл в полумрак — качался свет,
По смятым простыням скользили тени.
Ты всё читала, словно рядом нет
Ни этой ночи, ни моих сомнений.

Ты, тьмой прикрыта, замерла в тиши,
Дадзай темнел раскрытым на постели.
Мой взгляд вдоль тела медленно скользил,
А строки между нами холодели.

Во мне теснились ревность, страсть и стыд —
Аквариум безмолвный и холодный.
И я, читатель, был в стекле закрыт,
Плывя к крючку, доверчиво-покорный.

Твои плечи белели при луне,
Ключица изгибалась тонкой строчкой.
Но ты была не книгой в тишине,
Чтоб я прочёл тебя до крайней точки.

Страница в такт дыханью чуть дрожала,
Чужая боль лежала между нами.
И я не знал, к кому во мне пылала
Та ревность, что не высказать словами.

Ты с ним спускалась мысленно ко дну,
А я тонул в твоём горячем свете.
И два паденья слились в глубину,
Как будто мы одни на целом свете.

И мысль во мне безжалостно росла:
Как «Исповедь становится товаром.
Чужая боль в обложку перешла,
А гибель обернулась гонораром».

Писатель — шут, торгующий тоской,
Он рану превращает в представленье.
Мы платим за неё своей слезой,
А он — собой, бессонницей, паденьем.

Аквариум был полон до краёв,
И рыбы в стёкла горестно стучали.
Снаружи продавец чужих миров
Билеты рвал — а рыбы всё молчали.

Но ты закрыла книгу — и тогда
Взглянула на меня спокойно, прямо.
Ты не сюжет, не символ, не строка,
Не образ из бульварного романа.

Аквариум разбился — и вода
Смывала ложь, сравнения и роли.
Мы стали теми, кем были всегда:
Не пленниками выдуманной боли.

Твои губы пахли терпкой вишней,
А тело отзывалось, как прибой.
Я понял: между нами третий — лишний.
Ты тихо прошептала: «Я с тобой».

Дадзай остался в сумраке страниц —
Не враг, не тень, лишь голос издалёка.
Ты обняла. Рассвет коснулся лиц,
И стали оба сладострастно охать...