Шахматы

Она сидит, не поднимая взора,
дробит квадраты старая доска.
И меж границ невидимого спора
в луче застыла бледная рука.

Модель прозрачна: дерево решений.
Как короли, мы не встаём впритык.
Пространство сжалось до сухих смещений,
я перешёл на плоскостный язык.

Разложен граф. Исчислена орбита.
Подсчитан каждый брошенный упрёк.
Доска для наших ссор давно открыта,
здесь каждый жест ложится поперёк.

Мы оба знаем правила системы,
где робкий шаг оттачивает страх.
Известна мне механика дилеммы,
где за упрёком ожидаешь шах.

Я знаю наперёд любое слово,
увязанное в хитрые узлы.
Всё пройдено не раз, и значит, снова
мы разойдёмся в разные углы.

И, подчиняясь правилу Евклида,
мы чертим параллельно две черты.
Здесь не оставит ссадины обида,
лишь идеальный контур пустоты.

Я жду, пока в условиях осады
она решит пожертвовать коня.
Я рассчитал словесные преграды,
и холод вычислений — мне броня.

Забыв законы, схемы и основы,
она берёт тяжёлую ладью.
Вздыхает, рушит ветхие оковы
и говорит: «Я чаю нам налью».

Король скатился прямо к краю блюдца,
ладья лежит, отбрасывая тень.
И все мои предвидения рвутся,
ломая кем-то выверенный день.

Ищу фундаментальную ошибку:
зачем она разрушила игру?
Смотрю на эту странную улыбку,
и медленно ладонью лоб потру.

Здесь энтропия отменяет планы,
в стекло стучит сентябрьский сквозняк.
Сидим, смотря на чашки и стаканы,
и мягкий пар вплетается во мрак.