Садко

Изумрудные своды обманчивый дарят покой,
Жемчугами и яшмой пульсирует царственный зал,
Здесь морские царевны смеются, танцуют со мной.
Я таких на земле никогда, видит Бог, не встречал.

Отчего же в тиши долгожданной тревожна душа,
Пуще штормов бушует тоска, навалившись на грудь.
Как бы ты чародейством жестоким меня не держал,
Как бы не был хитёр, я сумею тебя обмануть.

Пусть уже не молю, не тревожу разорванных струн,
Человеческой боли не знает владыка морей,
Он суров и строптив, не уступит ни в чём гусляру,
Я и сам был таким на просторах отчизны своей.

Здесь же холод и мрак, и богатства на тысячу миль,
Но отныне не греют души новгородской дары
На уставших руках позолота осела как пыль.
Отпусти меня, царь, я смертельно устал от игры.

Не касается луч затонувших давно кораблей,
Мореходы на дне засыпают безвременным сном.
Вспоминают свой край и оставленных близких людей.
Да и мне, что таить, сны приходят всегда об одном.

Как поёт соловей, как весенний колышется лес,
Как глядится рассвет в зеркала золотых куполов.
Мы с любимой стоим под раскинутым платом небес
И, как вечность назад, понимаем друг друга без слов.

Я смотрю на неё и она будто слышит — вернусь.
Застывает у вод, как и прежде ни в чём не виня.
В этих серых глазах умещается целая Русь
И она неустанно к себе призывает меня.