Самураи

Второе солнце! Сверкает, будто в сказке.
Кому-то из богов день с ливнем надоел…
Блестит и режет глаз, как лезвие дамаска,
клинок катаны…
- Скажи, сынок, ты цел?
Не нужно слов, твои гноятся раны.
Ожог на голове. Дай повяжу платок.
Идти нам день и ночь по пустошам песчаным,
Лепёшка в узелке… Всего один кусок.
Давай! За шагом шаг. Куда? Не знаю.
Вода нужна, пристанище, ночлег.
Сюда, сюда. Здесь поле было… С краю…
Вон пепел вместо улицы, и чёрный снег.
- Зачем он чёрный, дед? И почему не тает?
Над нами было солнце... Даже два.
Молчи, сынок…
Я сам бреду едва.
Сказал: не знаю…
Вон кожа с ног слезает, как чулок.
Не видит глаз, который справа.
Ты не смотри на трупы. Их съела до костей
не сталь, не волки, а огненная лава.
Она любой катаны безжалостней, острей.
- Взгляни-ка, дед… Развалины. Был храм.
Под чёрным снегом – пыль от черепицы.
Зачем идём по черепам?
Зачем тут мертвецы, и перьев нет на птицах?
Как страшно пахнет смерть? Она везде незримо…
Ты слышал? Где-то колокол звонил.
- Скорее прочь, сынок, пока нас не убил
горячий ветер нашей Хиросимы.
                И пала ночь на пустоши шестая:
                Не пережить, не перейти…
                В снегу лежали два потомка самураев:
                старик и мальчик лет шести.