Римское имя, или Сказание о титанах

  РИМСКОЕ ИМЯ, ИЛИ СКАЗАНИЕ О ТИТАНАХ

      На обложке книги «Коронер», изданной в издательстве «Зебра Е», портрет красивой молодой женщины – автора этой книги. В стекле, облекающем портрет, прямо поверх лица, запечатленного  на портрете – отверстие от пули.

   Автора, Валерию Шубину, номинировал не так давно на соискание премии «Живая литература» поэт Андрей Пустогаров, написавший  стихи, с такими строчками в конце:

И хоть, видно, ведут на расстрел,
стороною обходит зависть:
Слава богу, я жил, как хотел,
а не как хотели заставить.

  Подумалось, что Валерия Шубина могла бы сказать подобное о себе. Пуля, осенью 1993 года поразившая портрет, не предназначалась конкретно хозяйке квартиры на верхнем этаже арбатского дома. Ее послал неумелый стрелок – вместо Белого дома. Но если судить от лица Вечности, то выстрел был направлен именно в нее, давшей в рассказе «На том месте земля была липкая» отповедь правительству, пославшему тогда снаряды и пули.

  Валерия Шубина часто приходит к тому месту, где почти тридцать лет назад погибли люди.

- Сколько человек убили? – спросил ее молодой человек.

Можно было решить, что он спрашивает о жертвах тех событий. А он спрашивал про другое, про якобы разбитые мужские сердца. Собеседница и в зрелые годы не потеряла красоту и обаяние юности.

«Я – одинокий волк!» - часто повторяет Валерия Шубина. Одинока в силу несхожести ни с кем, непринадлежности к течениям и группировкам, но еще и парадоксальности. Внешность и голос оперной примы – характер бойца. То, что про ее стиль известный литературный критик скажет «дымчатый какой-то лексикон замечательно эрудированного, ориентирующегося в мировой культуре человека» - и то, что при этом дороги ее пролегли не через европейские столицы, а через цеха с мартеновскими печами и заброшенные села с руинами православных церквей.
 
И послевкусия вин, и тонкости моды, и причуды флирта – обо всем этом Валерия Шубина пишет и получше модных прозаиков. Но есть то, почему в наши жестокие дни именно ее портрет с фрагментом рассказа стоит на одной из московских площадей. Дебютировавшая рассказом о сирени, она вдруг резко переключилась на серьезную журналистику, на очерки производственной тематики в рубриках «Литературной газеты» и других изданий, где очень редко вообще фигурировали женские имена.
Когда в приморском городе фатоватый красавец стал зазывать ее в путешествие на яхте, она задумалась и вдруг спросила: «А тут есть поблизости какой-нибудь большой завод?»

Юность Валерии Шубиной прошла на Украине, в том самом Мариуполе, без упоминания которого в радиосводках теперь не проходит и часа. И то, что предстало сегодня на постере, это рассказ Валерии о Мариуполе советском – городе великих тружеников. Изложницы, ковши, литейные желоба..."Может быть, мне хотелось догнать эпоху, в которую не успела родиться, когда сталь, а не человек, считалась вместилищем духа, и ощеренные химеры социализма представлялись мне серафимами?" - спрашивает автор. Но герои рассказа, русский Сабрин и украинец Колдоба, были большими людьми, и людьми нежными, понимавшими красоту и женщины, и музыки, и "тучки жемчужной".

Мне трудно назвать современного писателя, чей круг интересов и персонажей был бы сравним по широте с шубинским. Вот, впрочем, один, который среди моря своих дел и забот не проглядел книг Валерии Шубиной, узнав в ней близкого человека. Это начинавший в советское время писатель-оппозиционер Леонид Бородин, чьей памяти посвящена открывшая новую книгу документальная повесть «Он был просто красивым человеком». Бородин оставил как писатель огромное, необозримое наследие, и мало кто отважился бы написать о нем большое исследование. Повесть Бородина «Царица смуты» (о Марине Мнишек) подробно разобрал Солженицын. Но это в основном разбор, отдавший дань превосходному стилисту. В повести Шубиной Бородин предстает как человек – титаническая личность сродни титанам Возрождения, для кого годы в мордовских лагерях стали и школой ремесел и шкалой распознавания людей.

С две тысячи одиннадцатого года, когда ушел из жизни Леонид Бородин, начинается новый период в творчестве Валерии Шубиной. Создан цикл, посвященный людям, прошедшим через тюрьмы и лагеря в сталинское время и уже после смерти Сталина. Это Варлам Шаламов, Юрий Домбровский, Георгий Демидов и Леонид Бородин. Этим четверым была посвящена отдельная книга, фрагментами вошедшая и в «Коронера».
Читая повествования Шубиной о больших людях, я вспоминаю любимую книгу моего детства – «Сказания о титанах» Якова Голосовкера. Время спустя я поняла, что его кентавры, атланты и змеедевы – это лучшие люди России, навлекшие на себя зависть богов и погибшие только потому, что были рождены героями. А в книге Шубиной эти герои показаны уже не иносказательно.

Но книга «Коронер, или Растерявшиеся на свалке» не только о титанах. Она и о предательстве, в котором  так или иначе виновна большая часть советской и постсоветской интеллигенции. «Почему я должна занижать свои требования к Человеку?» - вопрос, задаваемый автор не раз и не два. Немного максималистски, да. Как и слова Александра Блока о том, что образы искусства «испытывают человеческие сердца и производят какой-то отбор в грудах человеческого шлака».
Но важно заметить, что негодующие ноты у Шубиной звучат не только в адрес чиновников или мещан. Многие ее персонажи – одаренные люди, однако люди растерявшиеся, это важное для понимания пафоса всей книги слово. Может быть, как говорит писатель, жить осталось на раз прикурить. А мы уходим в разборы вещиц, в говорение ласковых слов «людям-кискам», игры в интернете, хождения по гостям. Нельзя.

Слово Валерии Шубиной долго не было услышано. Но люди проницательные и мудрые, даже из стана бывших противников, поняли, что сейчас – ее время. Валерия Шубина – писатель скорее западнического наклона, но это человек имперский, чувствующий свое место «средь бурь гражданских и тревоги».  Она не забывает о том, что Валерия – римское имя.