Биокод - part 4

Глава 4. За пределами

Через несколько дней после проверки NASA Роман почти перестал думать о произошедшем.

Не потому, что всё забыл. Просто работа снова заполнила собой пространство, оставив слишком мало места для тревоги. Таблицы, отчёты, контрольные последовательности, бесконечные письма от людей, которые хотели получить результаты ещё вчера.

N-17 по-прежнему находилась на его экране.

Но теперь рядом с ней стояла отметка:

Проверка NASA завершена. Дополнительное рассмотрение — ожидается.

Роман не знал, что это означало. Возможно, они просто внесли его исследование в очередную базу данных. Возможно, через месяц кто-нибудь пришлёт стандартный ответ с благодарностью и просьбой больше не тратить их время.

Вечером, когда он уже собирался закрыть ноутбук, Мира заговорила:

— Тебе пришло приглашение на защищённую видеосвязь.

— От кого?

— Алексей Морозов. Отдел перспективных биологических систем NASA.

Роман посмотрел на часы. Почти девять.

— Он не мог написать днём?

— Мог. Но не написал.

Роман несколько секунд молчал, затем нажал на подтверждение.

Экран потемнел. Появилось лицо Морозова — мужчины лет пятидесяти с усталым взглядом и аккуратно подстриженными седыми волосами. За его спиной находилось большое окно. За окном виднелась ночная площадка космодрома, залитая белым светом.

— Роман Сергеевич, добрый вечер.

— Добрый. Что-то случилось?

— Пока нет. Но я хотел поговорить с вами до того, как информация появится в открытом доступе.

— Звучит обнадёживающе.

Морозов едва заметно улыбнулся.

— Вы наверняка следите за новостями.

— Новостями? Вы про экспедицию к планете?

В последние месяцы о ней говорили практически каждый день.

Первая пилотируемая миссия за пределы Солнечной системы.

Проект, который ещё десять лет назад считался невозможным даже в теории, теперь обсуждали политики, учёные и ведущие новостных каналов. Люди спорили о стоимости корабля, рисках для экипажа и о том, сможет ли человечество когда-нибудь вернуться обратно.

Целью экспедиции была планета Тау-Рейна b, расположенная в системе примерно в четырёх световых годах от Земли.

Автоматический зонд достиг её окрестностей почти два года назад. Он не мог совершить посадку в привычном смысле — атмосфера планеты была слишком плотной, а поверхность покрывали океаны и обширные материки. Поэтому зонд выпустил несколько автономных аппаратов, которые вошли в атмосферу, собрали частицы аэрозолей, воду и образцы органического материала, а затем передали данные на орбитальный модуль.

Большая часть информации до сих пор проходила обработку.

Но некоторые изображения уже стали достоянием общественности.

Синие облака.

Тёмные океаны.

Береговые линии, напоминающие земные.

И слабые признаки химических процессов, которые могли быть связаны с жизнью.

— Именно об экспедиции, — сказал Морозов. — Но не о той части, которую показывают по телевизору.

Роман откинулся на спинку кресла.

— Вы что-то обнаружили?

Морозов сделал небольшую паузу.

— В одном из образцов органического материала, собранного зондом, была найдена последовательность, которую наши специалисты предварительно обозначили как R-41.

На экране появилась схема.

Роман сразу узнал характерную структуру.

Не саму последовательность. Её было недостаточно, чтобы утверждать совпадение. Но расположение участков, повторяющиеся элементы и странные компенсирующие изменения были слишком знакомыми.

Он наклонился ближе.

— Это не N-17.

— Мы знаем.

— Тогда зачем вы мне её показываете?

— Потому что сходство между R-41 и вашей N-17 составляет около восьмидесяти семи процентов по структуре. Если учитывать отдельные замены и положение соседних участков, совпадение становится ещё интереснее.

Роман не отрывал взгляда от схемы.

— Восемьдесят семь процентов — недостаточно. Особенно если мы не знаем, что именно сравниваем. Это может быть случайная консервативная последовательность. Или общий принцип организации генетического материала.

— Поэтому мы и обратились к вам.

— Вы хотите, чтобы я подтвердил вашу гипотезу?

— Нет. Я хочу, чтобы вы попытались её опровергнуть.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Роман не сразу нашёлся.

Морозов продолжил:

— Мы провели первичный анализ. R-41 расположена рядом с участками, которые могут быть связаны с восстановлением повреждений молекул. Но образец подвергался радиации, длительному воздействию вакуума и неизвестным химическим процессам. Мы не можем исключить, что структура изменилась ещё до того, как попала в контейнер.

— То есть вы не уверены, что это биологическая последовательность в исходном виде.

— Не уверены.

— И не уверены, что она вообще принадлежала живому организму.

— Тоже верно.

Роман посмотрел на Морозова.

— Тогда что у вас есть?

Морозов коснулся панели. Схема сменилась изображением небольшого прозрачного контейнера, покрытого слоем инея.

— Образец был извлечён из атмосферного аэрозоля на высоте около тридцати километров. В нём обнаружили сложные органические соединения. Некоторые из них имеют признаки полимеризации. А внутри одной из молекулярных структур — последовательность, похожую на вашу N-17.

— Похожую насколько?

— Достаточно, чтобы мы перестали считать это случайностью. Но недостаточно, чтобы назвать это доказательством.

Роман встал и подошёл к окну.

На улице шёл мелкий дождь. В свете фонаря капли казались почти неподвижными.

— Почему вы не сообщили об этом сразу?

— Потому что хотели сначала проверить вашу работу независимо от вас.

— Вы уже проверяли.

— Проверяли ваши данные. Не их происхождение.

Роман повернулся.

— А теперь?

— Теперь мы готовим экспедицию.

Он ничего не ответил.

— Ваша миссия будет первой пилотируемой экспедицией к планете за пределами Солнечной системы, — продолжил Морозов. — Корабль будет использовать комбинированную двигательную систему. Разгон с помощью внешнего энергетического луча, затем собственная система коррекции траектории. Расчётная скорость — около восьмидесяти процентов скорости света.

— Восемьдесят процентов?

— Предварительная оценка. Реальные параметры зависят от массы корабля и энергетических ограничений.

— И сколько займёт полёт?

— Около шести лет по земному времени. Для экипажа — немного меньше из-за релятивистского замедления времени.

Роман медленно вернулся к столу.

Шесть лет.

Не месяцы на орбитальной станции. Не год на Марсе. Не автоматический зонд, который можно было отключить, если что-то пойдёт не так.

Шесть лет в металлическом корпусе, вдали от Земли.

— Вы хотите отправить меня туда?

— Мы хотим предложить вам место в научной группе.

— В качестве кого?

— Биолога, специализирующегося на устойчивости генетических структур и восстановлении повреждений. Ваш метод анализа N-17 сейчас наиболее подходит для сравнения земных и внеземных образцов.

— Вы говорите так, будто решение уже принято.

— Решение о составе экипажа ещё не принято. Но ваше участие рекомендовано научным советом.

Роман усмехнулся.

— И что я должен делать? Сидеть шесть лет и смотреть на бактерии?

— В основном — да.

— Звучит не так впечатляюще, как в новостях.

— В новостях не показывают работу с образцами, потому что она плохо удерживает внимание зрителей.

Роман снова посмотрел на схему.

N-17 и R-41.

Две последовательности, разделённые четырьмя световыми годами.

Если сходство окажется реальным, это изменит не только его исследование. Оно изменит представление о том, насколько независимо развивалась жизнь во Вселенной.

Но пока это было лишь сходство.

Именно это беспокоило его больше всего.

— Вы понимаете, что я не смогу сказать вам то, что вы хотите услышать, только потому, что мы летим к другой планете?

— Именно поэтому мы вас и приглашаем.

— А если я докажу, что R-41 не имеет отношения к N-17?

— Тогда мы получим важный результат.

— А если докажу обратное?

Морозов посмотрел прямо в камеру.

— Тогда нам придётся пересмотреть очень многое.

Связь завершилась через несколько минут.

Роман ещё долго сидел перед погасшим экраном.

— Ты уже открыла материалы экспедиции? — спросил он.

— Только общедоступные, — ответила Мира. — Хочешь, чтобы я собрала всё, что известно о Тау-Рейна b?

— Да.

— Даже если ты не собираешься соглашаться?

Роман посмотрел на изображение планеты, появившееся на экране.

Синий шар. Облака. Тёмная полоса материка.

Почти обычный мир.

— Я пока не решил, — сказал он.

— Но ты уже думаешь о том, чтобы полететь.

Роман не ответил.

В нижней части экрана появилась первая фотография образца, полученного зондом. Размытая структура, окружённая химическими обозначениями и координатами.

Роман приблизил изображение.

Внутри сложной органической цепочки находился участок, который напоминал N-17.

Не копия.

Не доказательство.

Но слишком знакомый, чтобы просто закрыть файл.

— Мира.

— Да?

— Сохрани все данные. И сделай независимое сравнение. Без использования наших предыдущих критериев.

— Ты хочешь начать с нуля?

— Именно.

Роман ещё раз посмотрел на далёкую планету.

— Если мы собираемся туда лететь, я хочу знать, что именно мы ищем.