Дама, vol. 3

А дама в пуантах и накидке из облаков
Решила слетать на Млечный путь — и была такова!
Взяла с собой пачку печенья «на случай тоски»,
И компас, чтоб точно не сбиться с небесной тропы.

Но космос — он, знаете, вовсе не любит балета:
Созвездия странно косились на пуанты при этом.
Плеяды шепнули: «Ну что за манеры, мадам…
Мы тут миллиарды лет — а вы танцуете по головам!».

Она  кружилась, плюя на законы орбитальной скуки,
Под топот созвездий, скрипящих, как старый паркет.
Пока мирозданье считало бюджет и убытки,
Она танцевала, создавая сама этот нелепый балет.

Влетела на Млечный — присела, поправила пачку,
Отсветом юбки затмив догорающий газовый гигант.
«Вид — ничего, — усмехнулась, — сгодится под жвачку,
И тихо добавила: «А дома, наверно, чайник остыл…».

Она оттолкнулась носком от созвездия Лиры,
Сбивая небрежно пыльцу с уставших орбит.
Не важно, что космос трещит — это горести мира,
А дома в прихожей коврик от пыли немного звенит.

Вернулась к утру — чуть в сахарной пудре, с сияньем в глазах,
С историей, в которую вряд ли поверят в гостях.
Но если вдруг спросят: «Где пропадала всю ночь?» —
Она улыбнётся: «Танцевала. Там, где звёзды как мы точь;в;точь».

Соседи, конечно, смотрели с сомнением в окна,
Шептались: «Опять эта дама… ну точно не в норме!»
А она лишь поправляла накидку из облаков снова,
Будто звёзды ей выдали модный наряд, сшитый где звёзды и волны.

В прихожей поставила пуанты — чуть в звёздной пыли,
Смахнула с плеча серебристую искру привычным движением.
И чайник поставила греться, как будто бы будни
Ничуть не страдали от Млечного, дальнего света.

Кот, что привык к неземным странностям, даже не вздрогнул,
Лишь фыркнул лениво: «Ну что там опять за дела?»
А дама вздохнула: «Представь, там совсем не уютно…
Одни расстояния, холод и тьма».

А утром соседка зашла за солью — и замерла в дверях:
«Ты что, опять всю ночь… ну, это… в облаках?»
Дама спокойно налила ей чаю, подвинула блюдце,
Сказала: «Представь, там гравитация — просто издевается!»

Соседка вздохнула, потёрла виски устало:
«Я вот картошку чищу — и то голова кругом…»
А дама тихо улыбнулась: «Зато у меня было сальто
Над поясом астероидов… ну, почти над ним!».

Кот фыркнул: «Опять эти сказки про космос и звёзды,
Лучше бы рыбу купила мне, а не печенье с орбиты».
Дама подмигнула: «Терпи, мой земной и серьёзный,
Сегодня мы будем танцевать… прямо возле нашей плиты!».

Соседка, пряча улыбку, шепнула чуть слышно:
«А знаешь, мне тоже порой хочется в небо сбежать…
Не в космос, конечно — просто чтоб ветер в лицо,
Чтоб снова почувствовать: можно всё начинать опять».

Они вышли тихо, не хлопая дверью, не строя планов,
Кот проводил их взглядом, как строгий, но любящий страж.
А город шумел, суетился, спешил по своим делам,
Но где-то внутри у каждой из них разгорался свой тёплый пожар.

И пусть прохожие думали: «Странные женщины, что ли?» —
А им было всё равно: они шли и ловили момент.
Ведь чудо — оно не в том, чтоб летать над кометами смело,
А в том, чтобы рядом был кто-то, кто верит в твой странный сюжет.

Соседка вдруг закружилась — неуклюже, зато от души,
Дама подхватила движение, и смех полетел над двором.
И даже седой воробей на заборе, казалось, кивал:
«Ну вот, наконец-то тут снова танцуют — и это как раз про дом».

Вечером, когда город укрылся огнями и тишиной,
Они сидели на кухне, и чайник тихонько гудел.
Кот спал, свернувшись клубком, и видел, наверно, во сне,
Как сам он летит над галактикой — гордый, пушистый,в цветной тишине.

Дама смотрела на накидку, что висела на спинке стула,
Чуть пыльную, чуть помятую, но всё ещё в звёздной пыли.
«Знаешь, — сказала она, — я, пожалуй, пока не полечу.
Мне тут хорошо. Мне тут просто… по-настоящему хорошо».

Они сидели, пили чай, смотрели, как солнце встаёт,
Как тени бегут по стенам, как мир просыпается снова.
И если кто спросит: «А где же тот звёздный полёт?» —
Ответ будет простой: «Он здесь. В чашке чая. В смехе. В слове».

Соседка встала, зевнула, потянулась, как ребёнок:
«Ладно, пойду. Завтра опять картошка, дела, суета…
Но я буду помнить этот вечер. И если станет тяжело —
Я просто вспомню, как мы смеялись, и как кружились без повода».

Дама проводила её до двери, тихо прикрыла ,
Вернулась, села, подобрала накидку из облаков,
Стряхнула с неё пару звёзд — те самые, что под накидкой укрыла,
Положила их на подоконник: «Пусть полежат. Вдруг пригодятся кому-нибудь из будущих веков».

Кот приоткрыл глаз, посмотрел на эти крошечные искры,
Подумал: «Ну вот, опять эта магия… Ладно, я потерплю».
А дама села рядом, погладила его по тёплой спинке,
И прошептала так тихо, что даже стены не услышали:
«Спасибо, что ты тут. Спасибо, что веришь в мой странный мир».

Когда наконец глаза закрылись, и комната стала сном,
Млечный Путь, наверное, улыбнулся где-то там, высоко:
«Пусть она больше не летает. Пусть просто живёт и танцует.
Ведь самые настоящие звёзды — они всегда там, где тепло».