Я не знал её имени

Свет моих очей Чернобровая

Есть люди, которые приходят ниоткуда. Есть встречи, которые не назначают. Есть имена, которых не узнаешь никогда — но помнишь всю жизнь. Про такую встречу и про такое имя хочется сказать — тихо, бережно, как о чём-то, что не вернуть, но нельзя забыть.

Я не знал её имени. Это первое, что нужно сказать. Знал только — чернобровая. Знал только — вольная. Знал только — не моя. Три слова. Три правды. И ни одной — лишней.

Она пришла ниоткуда. Не по дороге. Не по стуку. Не по зову. Просто — пришла. Села у реки. Смотрела на воду. Молчала. Не ждала. Не спрашивала. Не — искала. Просто — была. Просто — здесь. Просто — рядом.

Я спросил: «Ты чья?» Глупый вопрос. Пустой. Не тот. Она засмеялась. Легко. Свободно. Как ветер. И ответила: «Ничья. Ветра. Своя». Ничья — не значит одинокая. Ветра — значит свободная. Своя — значит никому не принадлежит. Три слова. Три правды. И — всё.

И ушла. Тихо. Легко. Не попрощавшись. Не оглянувшись. Не — обещав. А я остался. Стоял у реки. И смотрел вслед. И знал: не вернётся. И с тех пор — пишу. Потому что не могу иначе. Потому что надо куда-то деть эту пустоту. Потому что — память.

Лицом была миловидна ты, девица. Как майский день. Как утренний рассвет. Кудрями резвились чёрные зарницы. А взгляд — что ветер. Что живой сюжет. Лицо — светлое. Брови — чёрные. Кудри — живые. А взгляд — не поймать. Не удержать. Не — забыть.

Эх ты, озорница вольная. Где край твоей мечты? В глазах — то нежность хмельная. То пламя из груди. Где ты? Куда ушла? О чём мечтала? Не скажешь. Не ответишь. Не — вернёшься. И остаётся только — спрашивать. И — помнить.

Но знать не захотела ты поклона. Не ждала судьбину у крыльца. Венец твой — вольность. В сердце — звоны. А впредь — одна дорога до конца. Не поклонилась. Не покорилась. Не — сдалась. Вольность — её венец. Звоны — её сердце. И дорога — одна. До конца. Без поворотов. Без — возврата.

Не быть тебе женой до седины. Не нянчить внуков у порога. Твой удел — ветра да переливы струны. Да песни, что сложит о тебе тоска. Не жена. Не мать. Не — хозяйка. А — ветер. А — песня. А — тоска. И это — не беда. Это — судьба. Её судьба. Её — выбор.

Но кто-то вспомнит твой смех, как чудо. Твой стан, что гнётся, будто тростник… Чернобровая! Ты — вольная повсюду. Хоть век твой — миг, хоть миг твой — велик. Вспомнят. Обязательно — вспомнят. И смех. И стан. И — взгляд. Потому что такое — не забывается. Потому что такое — живёт. Даже в миге. Даже — в одном.

Я не знал её имени. Но помню. Чернобровая. Вольная. Ничья. Своя. Это — всё, что осталось. Это — всё, что есть. И этого — достаточно. Потому что имя — не главное. Главное — что была. Главное — что — помню.

Я пишу. И буду писать. Потому что в этих строках — она. Потому что в этих строках — я. Потому что в этих строках — жизнь. Та, что была. Та, что есть. Та, что — вечна.

---

Я не знал её имени.
Знал только — чернобровая.
Знал только — вольная.
Знал только — не моя.

Она пришла ниоткуда.
Села у реки.
Смотрела на воду.
Молчала.

Я спросил: «Ты чья?»
Она засмеялась.
«Ничья. Ветра. Своя».

И ушла.
А я остался.
И с тех пор —
Пишу.

**(Куплет 1)**
Лицом была миловидна ты, девица,
Как майский день, как утренний рассвет.
Кудрями резвились чёрные зарницы,
А взгляд — что ветер, что живой сюжет.

**(Припев)**
Эх ты, озорница вольная,
Где край твоей мечты?
В глазах — то нежность хмельная,
То пламя из груди.

**(Куплет 2)**
Но знать не захотела ты поклона,
Не ждала судьбину у крыльца.
Венец твой — вольность, в сердце — звоны,
А впредь — одна дорога до конца.

**(Припев)**
Эх ты, озорница вольная,
Где край твоей мечты?
В глазах — то нежность хмельная,
То пламя из груди.

**(Куплет 3)**
Не быть тебе женой до седины,
Не нянчить внуков у порога.
Твой удел — ветра да переливы струны,
Да песни, что сложит о тебе тоска.

**(Куплет 4)**
Но кто-то вспомнит твой смех, как чудо,
Твой стан, что гнётся, будто тростник…
Чернобровая! Ты — вольная повсюду,
Хоть век твой — миг, хоть миг твой — велик.

**(Финал)**
Я не знал её имени.
Но помню.
Чернобровая.
Вольная.
Ничья.
Своя.