Раны-дупла

**(Куплет 1)**
Эти раны —
Как дупла в коре вековой.
Не те, что кровят.
Не те, что просятся под бинт.
Другие.
Глубокие.
Тёмные.
Почти забытые.

Где ветер поёт
Свои вихревые псалмы.
Не для посторонних ушей.
Для самого себя.

**(Припев)**
Они не кровят.
Но дышат тоской.
Дышат —
Значит, живут.
В них зреет, как вино,
Невысказанный шрам.

Вино, которое не пьют.
А вдыхают.
Которое не пьянит.
А отрезвляет.

**(Куплет 2)**
Брожение страсти —
Не конченый пир.
Не тот, где столы ломятся,
А гости кричат «горько».
Другой.

В нём каждая изюминка важна.
Как дрожжи в забродившем мире.
Как тайный знак в руке у дна.
Без них не поднимется тесто.
Не забродит вино.
Не случится чуда.

**(Припев)**
Они не кровят.
Но дышат тоской.
Дышат —
Значит, живут.
В них зреет, как вино,
Невысказанный шрам.

Вино, которое не пьют.
А вдыхают.
Которое не пьянит.
А отрезвляет.

**(Куплет 3)**
Цунами угара
Меж нами прошло.
Смыло берега.
Оставило пустоту.
Соль на губах.
Соль в глазах.
Солёную горечь того,
Что было.
Или того,
Что могло бы быть.

**(Бридж)**
Мир — пыльный ящик.
Где слишком светло
Тем пятнам,
Что не свести в чернилах.
Светло —
Не от солнца.
От этой безысходной ясности:
Ничего не исправить.
Не зарисовать.
Не забыть.

**(Припев)**
Они не кровят.
Но дышат тоской.
Дышат —
Значит, живут.
В них зреет, как вино,
Невысказанный шрам.

Вино, которое не пьют.
А вдыхают.
Которое не пьянит.
А отрезвляет.

**(Финал)**
Пусть поёт.
Псалмы.
Вихревые.
Солёные.
Про то, что было.
Чего не было.
Что могло бы быть.
Пусть.

Пятна не свести.
Шрамы не заживают.
Но они — часть тебя.
Часть меня.
Часть этого странного,
Пыльного,
Слишком светлого ящика,
Который мы называем жизнью.

Где брожение продолжается.
И пир не кончен.
И каждая изюминка — важна.
Даже если она горчит.
Даже если она — соль.
Это тоже вкус.
Настоящий.
Без подделки.

Не для всех.
Для тех,
Кто умеет слышать ветер в дуплах.
И не боится пятен,
Которые не свести.

Честь им и хвала.
И нам — терпение.
Идём дальше.
С дуплами.
С солью.
С невысказанными шрамами.

Потому что они — как вино.
Которое зреет.
И которое когда-нибудь откроют.
Не мы, так другие.
Но откроют.
И выпьют.
И скажут: «Горько?»
Нет.
Сладко.
Потому что настоящее —
Всегда сладко.
Даже если с солью.
Даже если с ветром.
Даже если с этими ранами,
Которые не кровят,
А дышат.

И это — главное.
Дышат.
Значит, живы.
И мы — живы.
Благодаря им.
И вопреки.