Раны-дупла

Есть раны, которые не видно. Есть шрамы, которые не болят — но дышат. Есть вино, которое не пьют, а вдыхают. Про эти раны и про это вино хочется сказать — глухо, медленно, как ветер в дупле.

Эти раны — как дупла в коре вековой. Не те, что кровят. Не те, что просятся под бинт. Другие. Глубокие. Тёмные. Почти забытые. Где ветер поёт свои вихревые псалмы. Не для посторонних ушей. Для самого себя. Не для показа. Не для жалости. Не для — слов. А — для себя. Внутри. В глубине. В — тишине.

Они не кровят. Но дышат тоской. Дышат — значит, живут. В них зреет, как вино, невысказанный шрам. Не боль — дыхание. Не крик — шёпот. Не смерть — жизнь. Странная. Тихая. Своя. Вино, которое не пьют. А вдыхают. Которое не пьянит. А отрезвляет. Не уводит — возвращает. Не забывает — напоминает.

Брожение страсти — не конченый пир. Не тот, где столы ломятся, а гости кричат «горько». Другой. Тихий. Глубокий. В нём каждая изюминка важна. Как дрожжи в забродившем мире. Как тайный знак в руке у дна. Без них не поднимется тесто. Не забродит вино. Не случится чуда. Каждая мелочь — нужна. Каждая боль — важна. Каждый шрам — на месте.

Цунами угара меж нами прошло. Смыло берега. Оставило пустоту. Соль на губах. Соль в глазах. Солёную горечь того, что было. Или того, что могло бы быть. Не волна — цунами. Не дождь — потоп. И после — тишина. И после — соль. И после — пустота. И ты — стоишь. И ты — дышишь. И ты — живёшь.

Мир — пыльный ящик. Где слишком светло тем пятнам, что не свести в чернилах. Светло — не от солнца. От этой безысходной ясности: ничего не исправить. Не зарисовать. Не забыть. Не спрятать. Не — стереть. Пятна — они есть. Они — видны. И от этого — светло. И от этого — больно. И от этого — честно.

Пусть поёт. Псалмы. Вихревые. Солёные. Про то, что было. Чего не было. Что могло бы быть. Пусть. Не мешай. Не — заглушай. Не — прячь. Пусть — звучит. Потому что в этом звуке — жизнь. Потому что в этом ветре — правда.

Пятна не свести. Шрамы не заживают. Но они — часть тебя. Часть меня. Часть этого странного, пыльного, слишком светлого ящика, который мы называем жизнью. Где брожение продолжается. И пир не кончен. И каждая изюминка — важна. Даже если она горчит. Даже если она — соль. Это тоже вкус. Настоящий. Без подделки.

Не для всех. Для тех, кто умеет слышать ветер в дуплах. И не боится пятен, которые не свести. Честь им и хвала. И нам — терпение. Идём дальше. С дуплами. С солью. С невысказанными шрамами. Потому что они — как вино. Которое зреет. И которое когда-нибудь откроют. Не мы, так другие. Но откроют. И выпьют. И скажут: «Горько?» Нет. Сладко. Потому что настоящее — всегда сладко. Даже если с солью. Даже если с ветром. Даже если с этими ранами, которые не кровят, а дышат.

И это — главное. Дышат. Значит, живы. И мы — живы. Благодаря им. И вопреки.

---

**(Куплет 1)**
Эти раны —
Как дупла в коре вековой.
Не те, что кровят.
Не те, что просятся под бинт.
Другие.
Глубокие.
Тёмные.
Почти забытые.

Где ветер поёт
Свои вихревые псалмы.
Не для посторонних ушей.
Для самого себя.

**(Припев)**
Они не кровят.
Но дышат тоской.
Дышат —
Значит, живут.
В них зреет, как вино,
Невысказанный шрам.

Вино, которое не пьют.
А вдыхают.
Которое не пьянит.
А отрезвляет.

**(Куплет 2)**
Брожение страсти —
Не конченый пир.
Не тот, где столы ломятся,
А гости кричат «горько».
Другой.

В нём каждая изюминка важна.
Как дрожжи в забродившем мире.
Как тайный знак в руке у дна.
Без них не поднимется тесто.
Не забродит вино.
Не случится чуда.

**(Припев)**
Они не кровят.
Но дышат тоской.
Дышат —
Значит, живут.
В них зреет, как вино,
Невысказанный шрам.

Вино, которое не пьют.
А вдыхают.
Которое не пьянит.
А отрезвляет.

**(Куплет 3)**
Цунами угара
Меж нами прошло.
Смыло берега.
Оставило пустоту.
Соль на губах.
Соль в глазах.
Солёную горечь того,
Что было.
Или того,
Что могло бы быть.

**(Бридж)**
Мир — пыльный ящик.
Где слишком светло
Тем пятнам,
Что не свести в чернилах.
Светло —
Не от солнца.
От этой безысходной ясности:
Ничего не исправить.
Не зарисовать.
Не забыть.

**(Припев)**
Они не кровят.
Но дышат тоской.
Дышат —
Значит, живут.
В них зреет, как вино,
Невысказанный шрам.

Вино, которое не пьют.
А вдыхают.
Которое не пьянит.
А отрезвляет.

**(Финал)**
Пусть поёт.
Псалмы.
Вихревые.
Солёные.
Про то, что было.
Чего не было.
Что могло бы быть.
Пусть.

Пятна не свести.
Шрамы не заживают.
Но они — часть тебя.
Часть меня.
Часть этого странного,
Пыльного,
Слишком светлого ящика,
Который мы называем жизнью.

Где брожение продолжается.
И пир не кончен.
И каждая изюминка — важна.
Даже если она горчит.
Даже если она — соль.
Это тоже вкус.
Настоящий.
Без подделки.

Не для всех.
Для тех,
Кто умеет слышать ветер в дуплах.
И не боится пятен,
Которые не свести.

Честь им и хвала.
И нам — терпение.
Идём дальше.
С дуплами.
С солью.
С невысказанными шрамами.

Потому что они — как вино.
Которое зреет.
И которое когда-нибудь откроют.
Не мы, так другие.
Но откроют.
И выпьют.
И скажут: «Горько?»
Нет.
Сладко.
Потому что настоящее —
Всегда сладко.
Даже если с солью.
Даже если с ветром.
Даже если с этими ранами,
Которые не кровят,
А дышат.

И это — главное.
Дышат.
Значит, живы.
И мы — живы.
Благодаря им.
И вопреки.