Спартак приносящий дождь и гладиаторы

Вдыхая пот, навозный дух и серу,
Где кровью пахнет утренний песок,
Он презирал постыдную химеру —
Римский Сенат, что алчен и жесток.
Фракийский волк, чье племя чтило небо,
Чей лук привык к туманам дальних гор,
Смотрел в толпу, где зрелища — как треба,
На чей алтарь несут чужой позор.

Но вот свинец тяжелых cincticuli,
И сталь меча у самого бедра.
Он слышал хруст костей под крик толпы,
Когда пришла предательства пора.
За вольный нрав, за дерзость непокорства
Его купил Батиат-вдовец.
Но здесь, во тьме Капуйского уродства,
Нашел он братьев для своих сердец.

А там, в тени оливкового сада,
Где воздух густ от запаха маслин,
Была дана ему одна награда —
Жена-фригийка. Он любил один.
Она плела венок из белладонны,
Шептала гимны матери-Кибелы:
«Твои глаза, мой воин, непреклонны,
Как лезвия испанской аквелы».

В глухую ночь, сломав три заточенья,
Осколком ланьи кости (os femoris)
Перерубив (лишь лязгнуло каменье),
Они ушли сквозь стражу без ритор.
Крикс-галл, чьи космы рыжи, словно пламя,
Ганник-силач, Каст, Эномай седой…
Их вел не месть, а праведное знамя
Свободы, купленной такой ценой!

Навстречу претор Гай Клавдий Глабр,
Надменный выскочка, пустышка, сноб.
От спеси желчью исходил октябрь,
Увидев этот яростный потоп.
Разбит! Раздавлен! Легион растерзан!
Преторианский сброд бежал, визжа.
Рим содрогнулся, страхом перерезан,
Узнав про щит из острого ножа.

Затем Лентул — напыщенный патриций,
Сжимавший перстнем золотой динарий.
Привел двенадцать тысяч кровопийц,
Чтоб утопить восстанье в гноищах тварин.
Но Каст палил их факелом смолистым,
Эномай рвал когортам животы.
Под солнцем Везувия, жарким, мглистым,
Горели Рима лучшие щиты.

И дрогнул Город. Слышишь скрип повозок?
То Марк Лициний Красс — богат, пузат.
Он скупщик душ, мучитель недоносков,
Для казней выстроивший целый ряд.
Двенадцать тысяч распят вдоль дороги
От Капуи до врат святого Рима.
Чтоб чернь узрела собственные ноги,
Что топчет квиритов слепая схима.

Но сорок тысяч! Сорок тысяч копий!
Спартак ведет свой солнечный народ!
Им страшен лишь парфянский ветер знойный,
Но страшен ли им ваш сенатский сброд?
Победа следовала за победой.
Запах железа, конского дерьма,
И вкус свободы, вырванной у бледа,
Сводил вчерашних каторжников с ума.

О Скверный Понт! О подлость Антифата!
Ты взял талант за перевоз ладьи.
Предатель-кельт, пиратская армада
Бросила их на берегу струи.
Спартаку нужен был лишь остров Крита,
Чтоб увести детей и матерей.
Но сделка с Тартаром была закрыта
Звездой чужих, корыстных фонарей.

Красс перекрыл Фурийский перешеек.
Валами рвами заперт гнев рабов.
Здесь нет уже ни женщин, ни мишеней,
Лишь звон оков да ненависть врагов.
Крикс бился насмерть, пьяный от елея,
Снося орлам железные носы.
Упало тело галла, костенея,
В кровавый ил божественной росы.

И Ганник пал. И пал отважный Каст.
Остался вождь. Один против вселенной.
Он пил свободу жадно, взаперти,
Своей рукой ломая строй военный.
Он шел сквозь латинян, круша pila,
Рубя scuta, доспехи и шеломы.
Земля стонала, корчилась, пылала,
Срываясь в бездну собственной истомы.

Он встал один. Изрубленный, багровый.
В глазах темнело, сохло на губах.
Но видел он не шлем центуриона,
А свет жены в мерцающих хлебах.
Он рухнул вниз, не вымолив пощады,
Не опустив перед убийцей глаз.
Так умирают древние отряды,
Когда уходит солнце в первый раз.

И замер бой. Умолкли труб раскаты.
Замолк и Рим, почуяв смертный час.
Спустились с неба тяжкие громады,
И хлынул дождь. Он начал лить тотчас.
Смывая кровь с песка арены ржавой,
Смывая пепел, ужас и вину,
Он падал на великую державу,
Оплакивая страшную войну.
Он мыл лицо убитого героя,
Лаская пряди спутанных волос,
И плакал мир огромною рекою
О том, кто людям волю преподнес.

Пусть скажет Рим, что ты разбит и проклят!
Пусть пишет летописец ложь и грязь!
Твой дух живет. Пусть наши цепи мокнут!
Восстанье есть. Оно не прервалось.
Ты стал дождем. Ты стал грозой над миром,
Чтоб вечно помнил сытый Капитолий:
Свобода ходит по земле пунктиром
Сквозь рев штыков, сквозь утоленность боли.

Пришел Помпеи. Снял главу с трофея,
Присвоив славу, выкупив почет.
Но даже эта грязная идея
Тебя от вечной жизни не спасет.
Ты спишь в земле, свободный сын Фракии,
А Рим гниет в порфире и шелках.
И льются, льются воды аквэдакты,
Храня твой гнев на древних берегах.

Римские слова в стихе:

Cincticulus — пояс с деньгами или оружием.
Первое поражение отряда Глабра было настолько сокрушительным, что римляне забрали у повстанцев их оружие и знамена — fasces и signa.
Pila — метательные копья римлян, scuta — их большие прямоугольные щиты.