Колизей и гладиаторы Рима

Пропитан Тибр гнильем из порта,
Где Cloaca Maxima несет
Остатки пота, крови, торта
И рыбный смрад. Зной плавит лед
В клепсидрах времени. На Форум
Слетает пепел от костров.
Здесь правит Марс не разговором —
Ударом бронзовых оков.

Но выше Марса — сын Венеры,
Чьи стрелы бьют наверняка.
Он презирает все химеры
Железа, смерти и клинка.
Над грудой мрамора и пыли,
Где спит в руинах Капитолий,
Его невидимые крылья
Касаются слепых магнолий.

Арена дышит жарким зноем,
Торгует смертью на корню.
Гладиатор под лузонием
Льет кровь за каждую стерню.
Ревут десятки тысяч глоток,
Спрессован воздух до свинца.
Запах железа, львиных шкур и рвоты
Бьет по глазам у храбреца.

Он — ретиарий. Сеть из пеньки
Намокла в собственном поту.
На коже — липкие оттенки
Песка, что впитывает мзду.
Хруст позвонков врага во прахе,
Скрежет трезубца о чешуй
Мирмиллона в кровавой влаге…
Он слышит собственный свой буй:

«Проклятый Марс! Твой дух вонючий,
Как запах варварских сапог!
Ты насылаешь рой из тучи
Мух на мой гибельный порог!
Я чую мускус хищной клетки,
Где тигр готовится к броску,
И вкус соленый рабской метки,
Впечатанную в грудь тоску!»

Но вдруг сквозь лязг центурии медной,
Сквозь гул трибун, сквозь рев зверья,
Сквозь этот день, угрюмо-бледный,
Он видит деву… Не своя!
Она сидит среди патриций
В тени пурпурного велария,
Средь белолицых этих лиц,
Не пряча скорбного глория.

Ее глаза — два черных штормя,
Где тонет вся былая спесь.
Богиня страсти, слез и скорби,
Чье имя вслух боятся здесь.
Венера Вертикордия — Та,
Что обращает сердце к чести,
Чья неземная нагота
Сильней любой имперской вести.

Она не носит шелк Праксителя,
Ей чужд холодный блеск слюды.
От кожи пахнет можжевельник,
Ночною свежестью воды,
Полынью выжженного склона
И терпкой горечью олив.
Она сошла сама с амвона
Небес, колени преклонив.

Он замер. Сеть повисла плетью.
Застыл трезубец на весу.
Впервые он столкнулся с третью
Свободы в этом страшном лесу.
Она же чувствует сквозь своды
Соленый пот его виска,
И тяжесть яростной свободы,
И сталь мужского ремешка.

«Мой мальчик, смертный отпрыск глины,
Зачем ты смотришься в клинок?
Твои кровавые седины
Предскажет мой безумный рок.
Твой Марс сегодня жаждет тризны,
Он алчет падали орла.
Но знай: сильнее жажды жизни
Моя бессмертная стрела».

И дрогнул мир. И стихли звуки.
Исчез палящий солнцедар.
Лишь ощущают эти руки
Невидимый, но страстный жар.
Трибуна замерла в ознобе,
Сенат забыл про протокол.
Цезарь привстал на месте лобном,
Почувствовав в груди прокол.

Летит фракийский меч дугою,
Свистит волосяной аркан…
Он заслонил ее собою,
Приняв железо на тиран.

Металл вошел под ребра глухо,
Без звона, выплюнув нутро.
Но вместо боли, вместо духа —
Ее прохладное бедро.
Он рухнул в пыль Арены Славы,
В песок, смешавшийся с золой,
И пил последние отравы,
Дыша лавандой и смолой,
Что источала туника девы,
Когда она, поправ венец,
Склонилась, презрев гнев Минервы,
Сказать, что смерти нет, глупец.

Внизу ревел народ железный,
Прося еще кровавых игр.
А наверху, во тьме надзвездной,
Готовил пиршественный пир
Юпитер. И гремели грозы,
Смывая копоть со стены.
И плакал Марс. И дарят розы
Венере мертвые сыны.

Справка об использованных римских терминах:

Cloaca Maxima — Великая Клоака, древняя система канализации Рима, куда стекались нечистоты города.
Лузоний — дешевая туника с капюшоном, униформа приговоренных к арене преступников (noxii).
Ретиарий — гладиатор-рыбак, использовавший сеть и трезубец.
Мирмиллон — тяжелый гладиатор в шлеме с рыбой-галеотом, классический противник ретиария.
Центурия — букв. «сотня». Здесь использована как образ тяжелого шага римского войска.
Веларий — гигантский тент из парусины, натягивавшийся флотскими инженерами над амфитеатром.
Veneralia — римский праздник 1 апреля в честь Венеры Вертикордии, когда женщины очищали статуи богини и молились о чистоте брака.
Pulvinar — императорская ложа в цирках и амфитеатрах.
Сика — короткий искривленный кинжал фракийского гладиатора.
Парма — маленький круглый щит.

Факты упоминаемые в стихе:

Лузоний — дешевый плащ с капюшоном, который выдавали осужденным на смерть (ноксиям) перед выходом на арену.

Ретиарий сражался сетью (rete) и трезубцем (fuscina), его доспех состоял лишь из маники (наруча) и галеруса (плечевого щитка), оставляя торс открытым. Мирмиллон был тяжелым пехотинцем в шлеме с забралом в форме рыбы-галеота. Слово происходит от латинского mormylos — «морская рыба».

Веларий — огромный парусиновый навес, который моряки растягивали над Колизеем на канатах для защиты зрителей от солнца. Центурия — отряд из ста человек, здесь метафора тяжелой поступи легионеров.

Venus Verticordia — «Венера, обращающая сердца». Эпитет богини, подчеркивающий ее власть менять помыслы людей с похоти на добродетель, целомудрие и супружескую верность. Римские матроны молились ей 1 апреля на празднике Veneralia.

Цезарь как титул императора часто присутствовал в императорской ложе (pulvinar), наблюдая за играми, которые были важнейшим инструментом политической пропаганды.

Фракийцы — один из самых популярных типов гладиаторов, вооруженный кривым кинжалом-сикой и маленьким круглым щитом-пармой.

Минерва — богиня мудрости и стратегии, вечная соперница Марса в совете богов. Она покровительствует расчетливой победе, а не слепой ярости, которую олицетворяет Марс.