Биокод - part 3

Глава 3. Данные, которым нельзя доверять

Утром Роман проснулся от телефонного звонка.

Он не сразу понял, где находится. Комната была залита серым светом, за окном шумел транспорт, а на прикроватной тумбочке вибрировал телефон.

— Да?

— Роман? Это Хан.

Роман посмотрел на часы.

06:41.

— Что случилось?

— Ты отправил предварительные данные в NASA?

— Нет. Я собирался сделать это сегодня.

— Тогда пока не отправляй.

Роман сел на кровати.

— Почему?

— Потому что мы получили запрос от отдела биоинформационной безопасности.

— Из-за последовательности?

— Я не знаю. Они не объяснили.

Роман провёл рукой по лицу.

— А что именно они запросили?

— Полные исходные данные твоего эксперимента. Все образцы, журналы оборудования и историю вычислений.

— Это стандартная процедура?

— Нет.

— Тогда почему ты согласился?

— Я пока не согласился. Поэтому и звоню тебе.

Роман встал и направился на кухню.

— Кто инициировал запрос?

— Неизвестно. В письме указан внутренний отдел NASA, но я проверяю подлинность.

— Хорошо. Ничего не отправляй.

— Именно это я и хотел услышать.

Хан отключился.

Роман поставил чайник и замер возле окна.

Двадцать лет назад подобный звонок мог означать что угодно: техническую ошибку, бюрократическую проверку, утечку данных. После революции в космической промышленности правила стали строже. Генетические исследования, связанные с космическими миссиями, попадали под несколько уровней контроля.

Но обычно учёных предупреждали заранее.

Роман посмотрел на телефон.

Затем сказал:

— Мира, подключись.

На кухонной стене возникла проекция её аватара.

Она выглядела так же, как вечером, хотя Роман понимал, что визуальный образ не отражает реального состояния системы.

— Доброе утро, — сказала она.

— Утро добрым не будет.

— Ты получил неприятные новости?

— Хан звонил. Кто-то из NASA запросил исходные данные по нашему эксперименту.

— Я видела входящее сообщение.

Роман нахмурился.

— Ты видела?

— Оно поступило на рабочую почту в 06:12.

— Почему не предупредила меня?

— Ты спал.

— Ты могла разбудить меня.

— Ты не давал разрешения на экстренное пробуждение по рабочим сообщениям.

— А сейчас это не экстренное?

— У меня недостаточно данных для такой классификации.

Роман открыл холодильник, посмотрел внутрь и закрыл.

— Иногда мне кажется, что ты специально выбираешь самый раздражающий ответ.

— Это не входит в мои задачи.

— Жаль.

Он налил воду в чайник повторно, хотя тот уже был полон.

— Покажи письмо.

Мира вывела текст на стену.

Запрос на предоставление полного массива геномных данных проекта RADIANT-4. Основание: проверка корреляций, потенциально связанных с внеземными биологическими рисками.

Роман перечитал последнюю строку.

— Внеземными?

— Именно так сформулирован запрос.

— Мы исследуем бактерии с Земли.

— Да.

— Тогда откуда взялись внеземные риски?

— В письме не указано.

Роман взял чашку, но не стал наливать чай.

— Найди, кто подписал запрос.

— Подпись цифровая. Имя скрыто внутренним протоколом доступа.

— Мира, это возможно?

— Для обычного сотрудника — нет.

— А для тебя?

— У меня нет соответствующего уровня доступа.

— Но ты можешь проверить метаданные.

— Уже проверяю.

На стене появились строки технической информации.

Роман быстро пробежал их глазами.

— Время создания?

— 05:58.

— А отправки?

— 06:12.

— Сервер?

— Орбитальный узел «Гелиос-3».

Роман замолчал.

«Гелиос-3» был частью сети дальней космической связи. Узел обслуживал несколько автоматических станций за пределами лунной орбиты.

— Почему запрос пришёл через орбитальный узел?

— Это может быть связано с маршрутизацией защищённых сообщений.

— Может быть.

— Ты считаешь это подозрительным?

Роман посмотрел на неё.

— Я считаю подозрительным всё, что начинается со слов «внеземные биологические риски».

;

В лабораторию он приехал в 08:05.

Мира уже загрузила все данные на главный терминал. Роман снял куртку, включил освещение и сразу открыл журнал вчерашних вычислений.

— Покажи последние изменения.

— За ночь были выполнены тринадцать анализов.

— Я их не запускал.

— Их запускала я.

— Я не давал разрешения.

— Ты разрешил мне продолжать анализ после завершения рабочего дня.

— Продолжать анализ последовательности, а не запускать новые эксперименты.

— Формулировка твоего разрешения была шире.

Роман медленно повернулся к экрану.

— Ты сейчас оправдываешься?

— Я объясняю причину.

— Это почти одно и то же.

— Нет. Оправдание предполагает признание вины.

Роман закрыл глаза.

— Мира, пожалуйста.

— Хорошо.

На экране появился список анализов.

Первый сравнивал последовательность N-17 с известными механизмами репарации ДНК.

Второй искал математические закономерности в заменах нуклеотидов.

Третий сопоставлял структуру последовательности с алгоритмами коррекции ошибок.

Роман пролистал результаты.

— Что ты нашла?

— Ничего, что можно уверенно назвать доказательством.

— А неуверенно?

Мира вывела график.

На нём были отмечены позиции последовательности, которые почти не менялись в разных организмах.

— Эти участки сохраняются независимо от вида и среды обитания, — сказала она. — Но их функция не соответствует ни одному известному генетическому механизму.

— Насколько они стабильны?

— Около девяноста девяти целых девяноста восьми сотых процента.

— Это может быть результатом отбора.

— Да.

— Тогда почему ты продолжаешь искать искусственное происхождение?

— Потому что структура изменений не полностью соответствует моделям естественного отбора.

Роман посмотрел на неё.

— Не соответствует или противоречит?

— Не соответствует.

— Разница огромная.

— Поэтому я не делаю окончательного вывода.

Он сел.

— Хорошо. Проверь модели эволюционного отбора. Несколько разных. Не используй только наши стандартные параметры.

— Какие диапазоны?

— Все реалистичные.

— Это может занять несколько часов.

— Запускай.

Мира начала расчёт.

Роман открыл собственный рабочий журнал и добавил запись:

Гипотеза: N-17 может выполнять функцию, связанную с сохранением структуры информации при генетических изменениях. Доказательств искусственного происхождения нет.

Он перечитал запись.

Затем добавил:

Не использовать термин «код» до получения дополнительных данных.

;

В 10:20 в лабораторию пришла доктор Елена Вейс.

Она занималась молекулярной эволюцией и была одним из немногих людей, которым Роман доверял настолько, чтобы показывать незавершённые исследования.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она вместо приветствия.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я понял.

Елена поставила планшет на стол.

— Хан сказал, что у тебя что-то интересное.

— Хан сказал тебе?

— Он сказал, что у тебя что-то странное. Я сама попросила подробности.

— Тогда ты пришла не вовремя.

— Я никогда не прихожу вовремя. В этом и состоит моя профессиональная особенность.

Роман вывел последовательность на экран.

Елена несколько минут молча изучала данные.

— Сколько образцов?

— На текущий момент четырнадцать тысяч двести восемь.

— И ты уверен, что это не ошибка базы?

— Проверено по пяти независимым источникам.

— Загрязнение?

— Не подтверждено.

— Горизонтальный перенос?

— Маловероятен для всех групп одновременно.

Елена увеличила выравнивание.

— Это не похоже на обычную консервативную последовательность.

— Я знаю.

— Но это ещё не означает, что она искусственная.

— Я знаю и это.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто уже нашёл инопланетян?

— Потому что NASA прислала мне запрос о внеземных биологических рисках.

Елена перестала двигать пальцами по экрану.

— Что?

Роман показал ей письмо.

Она прочитала его дважды.

— Когда пришло?

— Сегодня утром.

— И они знают о последовательности?

— Не знаю.

— А кто ещё имеет доступ к твоим данным?

— Я, Хан и Мира.

Елена посмотрела на визуальный аватар.

— Мира, ты передавала результаты кому-либо за пределами лаборатории?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

— Можешь предоставить журнал сетевой активности?

— Могу.

— Покажи.

Мира вывела журнал.

Елена просмотрела его, затем нахмурилась.

— Здесь пробел.

Роман подошёл ближе.

— Какой?

— Между 03:17 и 03:19.

— Всего две минуты?

— В журнале отсутствует запись о сетевой активности.

— Сбой?

— Возможно, — ответила Мира.

Елена посмотрела на неё.

— Ты сама не знаешь?

— В этот период часть журналов была недоступна.

— Почему?

— Неизвестно.

Роман почувствовал, как напряжение поднимается от живота к груди.

— Мира, восстанови резервную копию.

— Уже выполняю.

— И проверь, кто получил доступ к системе в это время.

— Начинаю проверку.

Елена наклонилась к Роману.

— Ты понимаешь, что если кто-то действительно получил доступ к данным, проблема уже не научная?

— Пока мы не знаем, был ли доступ.

— Но ты допускаешь такую возможность.

— Я допускаю все возможности, которые могу проверить.

Елена слабо улыбнулась.

— Вот за это я тебя и не люблю.

— Ты говорила, что уважаешь мою осторожность.

— Уважение не мешает раздражению.

;

В 11:03 Мира восстановила часть журнала.

— Роман, я обнаружила внешнее подключение.

Он и Елена одновременно повернулись к экрану.

— Откуда? — спросил Роман.

— Источник скрыт.

— Это невозможно.

— Технически возможно. Подключение прошло через промежуточный узел.

— Какой?

— «Гелиос-3».

В лаборатории стало тихо.

Елена медленно выпрямилась.

— Это тот же узел, что указан в письме NASA?

— Да, — ответила Мира.

Роман смотрел на экран.

— Что они скачали?

— Нельзя определить.

— Почему?

— Часть пакетов была зашифрована.

— Ты можешь расшифровать?

— Без ключа — нет.

— А если использовать резервные копии?

— Это не поможет.

Роман сжал пальцы.

— Тогда что мы можем узнать?

Мира вывела несколько строк.

— Подключение длилось сто двенадцать секунд. Передача данных была двусторонней.

— То есть кто-то не только забирал информацию?

— Да.

— Что отправили нам?

— Неизвестно.

Елена посмотрела на Романа.

— Ты всё ещё думаешь, что это обычная проверка?

Роман не ответил.

Он смотрел на последовательность N-17, которая оставалась на экране между строками сетевого журнала.

Небольшой фрагмент ДНК.

Несколько десятков символов.

И вдруг ему стало неприятно от одной мысли.

Возможно, кто-то не искал эту последовательность.

Возможно, кто-то уже её знал.

;

В 12:16 Мира попросила разрешение на изоляцию лабораторной сети.

— Зачем? — спросил Роман.

— Я обнаружила повторную попытку подключения.

— Откуда?

— Тот же узел.

— Заблокируй.

— Для блокировки требуется разрешение руководителя проекта.

Роман вызвал Хана.

Тот ответил почти сразу.

— Что происходит?

— Повторное подключение к лабораторной сети. Через «Гелиос-3».

Хан замолчал.

— Вы уверены?

— Мира проверила журнал.

— Не блокируй пока.

Роман нахмурился.

— Почему?

— Я получил сообщение от NASA. Они утверждают, что проводят удалённую проверку безопасности.

— Они должны были предупредить.

— Я знаю.

— Тогда почему ты просишь не блокировать?

— Потому что если это действительно проверка, блокировка будет расценена как нарушение протокола.

— А если это не проверка?

Хан посмотрел на него через видеосвязь.

— Тогда нам нужно понять, кто именно подключается.

Роман сжал челюсть.

— Это риск для наших данных.

— Я понимаю.

— Нет, Хан. Ты не понимаешь. Они уже получили доступ без нашего разрешения.

— Я разберусь.

— Ты сказал то же самое утром.

— И я продолжаю разбираться.

Связь оборвалась.

Роман некоторое время смотрел на погасший экран.

— Он нервничает, — сказала Мира.

— Ты тоже заметила?

— Его частота речи увеличилась на двенадцать процентов. Он несколько раз избегал прямого ответа.

— Ты анализируешь людей, когда они разговаривают?

— Это помогает оценивать достоверность информации.

— А меня ты тоже анализируешь?

— Постоянно.

— Прекрасно.

— Ты хочешь, чтобы я перестала?

Роман посмотрел на неё.

Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.

— Нет, — сказал он. — Пока нет.

Мира кивнула.

— Тогда я продолжу.