Я, Ромашка и райские яблоки

— Давай, на раз, два, три, я поднимаю!
Это так пытался вызволить меня Ромашка из-под этой страшной кровати.
Что это за ужасы?
Я и Ромашка, он же Ромка, — одноклассники, первоклашки. Нам по семь.
Сентябрьский день, часов четыре дня. Солнце уже потихоньку начинает втискиваться в окно палаты. Да-да, так у нас в школе называли спальни. Они были прямоугольной формы: по три;четыре окна в длину и по два в ширину. Как правило, аккуратно заправленные кровати в два ряда с подушками, стоящими треугольниками, как пионеры. Правда, «пионеры» были разные: кто немного зазнался, приподняв свой носик, кто смялся, кого-то немного в сон сморило, но в целом — стройные и красивые, готовые отдавать салют.
В комнате — ковер, шкафчики с множеством игр и игрушек, полки с книгами и много цветов по стенам и на всевозможных поверхностях. Рыбки;бездельники в сферическом аквариуме — прям возле выставленной ноги железной статуи сидящего Ленина. Тут же — раскрытая пасть акулы, просыпанный рыбий корм, издающий специфический запах.
Мелочевка хранилась у каждого в тумбочке, а вещи, как и положено, в шкафах.
Но в некоторых палатах, как в этой, в стене были ниши с белыми дверьми с двумя створками, которые соединялись навесным замком.
Там хранилось что-то более ценное, за что отвечал воспитатель: книги, какой;то инвентарь. Но главное! Это было хранилищем наших домашних сладостей.
Не-е-ет! У нас их никто не отбирал! Их родители вручали воспитателю, а нам потом дозировано их выдавали. Причем даже если кому-то не привезли, все делилось на всех. Закон школьных джунглей.
Нельзя сказать, что нам так сильно хотелось конфет, но заветная закрытая дверь так и притягивала.
Если один оттягивает дверь за замок, другой в этот момент просовывает руку в образовавшуюся щель. Ручонки у нас маленькие, худенькие, хорошо пролезучие.
Конфеты оказались слишком далеко — полкой выше, куда снизу не достать. Мы, не веря друг другу, по очереди проверили досягаемое содержимое.
Вот только не подумайте, что мы это делали регулярно! Это единичные случаи, потому и врезались в память. Хотя я очень многое помню.
Да и конфеты нам, скорее всего, не были нужны. Да и не скажу, что мы томились от скуки. Хотелось чего-то натворить, но не в плохом смысле, — какого-то детского разнообразия.
Почему мы были не со всеми на улице — не знаю. Скорее всего, придумали повод, чтобы войти в помещение. Но нам-то доверяли!
Так вот. Не найдя конфет, нащупали книжку «Шипшинка», которую изрядно погрызла мышь, и за нею — пакет с райками.
Ну что такое райки! Это не яблоки, а так, одно название, на любителя. Но нам это подходило. Каждое начатое дело должно иметь завершение.
Я тяну дверь, Ромашка по две;три штуки достает.
Но нам этого мало!
Нам захотелось романтики! Решили залезть оба под кровать: казалось, так острее ощущение, в какой-то степени безопаснее — что никто не заметит, войдя. А главное — так вкуснее.
Если не понимаете, о чем это я: возьмите вкусное небольшое яблоко, залезьте под кровать, чтобы вас никто не видел, и наслаждайтесь, пока вокруг снуют ноги, под тайный осторожный хруст плода.
Все равно не то! Вам слишком много лет, и вы не в интернате.
Ну и этого нам показалось мало.
Ромка — светлорусый, симпатичный, юркий мальчишка. Красивая открытая улыбка не клеилась с его бандитскими фразами, песенками и повадками. Он всегда, как и я, много говорил, тараторил, за что впоследствии был прозван Лидой (воспитатель — Лидия Петровна) «Трындычихой». Его хитрый лисий взгляд еще больше подчеркивали широкие темные брови. В этих черных глазах вытанцовывало сто чертей с разными задумками. Но при этом он был добрым и отзывчивым, хоть и оторва.
При всей его изобретательности я не уступала. И мне кажется, что эта бредовая идея посетила именно мою светлую голову.
Когда все яблоки были съедены, захотелось нам приподнять кровать.
Ну представьте: мы — два самых мелких представителя первоклассников — лежим вдвоем под кроватью. Помните их? Две деревянные быльцы, на которые крепится спальное место — железная сетка.
Тут мы решаемся одновременно встать и своими спинами ее поднять.
Ну как вы думаете, что произошло? Сетка слетела с одной стороны, где у нас была голова. Быльца с грохотом рухнула на пол, от чего Ромашка пулей вылетел из;под кровати.
А я осталась там, под завалами.
Я — девочка решительная, порой бесстрашная, но тогда мне как-то неожиданно стало не по себе. Не от того, что я там, а от того, что все тайное становится явным. Ведь сможем ли мы, два лягушонка, снова собрать эту чертову кровать?
Ромашка, оправившись от внезапности, секунд через пять пытался мне протянуть руку. Но я же мозг! Надоумила его приподнять упавший край.
Я на свободе!
Ну, мы, как порядочные преступники, худо;бедно, но справились со сборкой этой чудо;кровати. А потом еще минут десять сидели возле ниши между кроватями и смеялись с облегчением, что все хорошо закончилось.

Это осталось нашим очередным маленьким секретом: я, Ромашка и райские яблочки.