Ошибка Николая второго

Он слишком долго пытался сохранить самодержавие в неизменном виде тогда, когда Россия уже изменилась настолько, что прежняя модель власти перестала работать.
Это не означает, что революция была неизбежна или что все проблемы России создал Николай. Но именно его политическая стратегия сильно сузила пространство для мирного выхода из кризиса.
1. Он не понял, что после 1905 года назад дороги уже нет
После революции 1905 года Николай был вынужден согласиться на политические свободы и Государственную думу. Октябрьский манифест фактически создавал новую политическую реальность.
Но Николай внутренне так и не принял идею ограниченной монархии. Он хотел одновременно иметь Думу и сохранять прежнюю полноту самодержавной власти.
Получилась противоречивая система:
общество уже требовало участия в управлении ; государь продолжал считать власть своей личной прерогативой.
Исследования последних лет действительно показывают картину сложнее, чем просто «Николай был против любых реформ»: он мог допускать представительное учреждение, но боялся реального ограничения власти монарха.

2. Он не использовал Столыпина до конца
Вот здесь, на мой взгляд, находится огромная упущенная возможность.
Столыпин пытался создать более устойчивую Россию: сильное государство + аграрная реформа + постепенное формирование самостоятельного собственника-крестьянина.
Но отношения между царём и Столыпиным постепенно ухудшались, а после его убийства в 1911 году полноценного продолжения этой политики не получилось. Исследователи прямо связывают сопротивление Николая модернизации с проблемами политической системы.
То есть Николай оказался в парадоксальной ситуации:
ему был нужен сильный реформатор, но сильный реформатор неизбежно ограничивал личное произволение царя.
3. Самая тяжёлая ошибка — вступление в Первую мировую войну с уже нерешёнными внутренними проблемами
Война многократно увеличила нагрузку на систему.
А в 1915 году Николай лично принял верховное командование армией. При этом управление внутренними делами фактически оказалось сильнее связано с императрицей Александрой и окружением двора. Это ещё больше связало судьбу государства лично с фигурой Николая.

До войны можно было сказать:
«Плохо работает правительство».
После 1915 года всё легче превращалось в:
«Царь отвечает за всё».
И когда начались военные и экономические трудности, удар пришёл непосредственно по престижу монархии.
4. И здесь произошёл трагический парадокс
Николай II был лично довольно мягким человеком и не был похож на какого-нибудь жестокого восточного диктатора. Но для управления огромной империей личная мягкость без политической гибкости оказалась недостаточной.
Он мог быть хорошим человеком, семейным человеком, искренне религиозным человеком — и одновременно плохим политическим стратегом.
И это, пожалуй, главный урок его судьбы:
Он слишком долго защищал форму власти вместо того, чтобы сохранить содержание власти.
Если бы он после 1905 года действительно превратил Россию в устойчивую конституционную монархию, сохранив за короной армию, внешнюю политику, назначение правительства и роль арбитра между политическими силами, судьба династии могла развиваться совершенно иначе. Это уже историческая гипотеза, а не установленный факт, но именно тупик между Думой и самодержавием современные историки считают одним из важнейших факторов кризиса.
А последняя ошибка Николая была особенно трагичной: в феврале–марте 1917 года он потерял поддержку значительной части собственного военного руководства. Военные руководители не выступили на его стороне, опасаясь, что продолжение кризиса разрушит фронт; армия фактически стала одним из ключевых участников решения об отречении.

Поэтому я бы свёл всю трагедию Николая II к одной формуле:
Он понял необходимость уступок слишком поздно, а когда уступил — уже не смог создать из уступок новую устойчивую систему. Он оказался между двумя эпохами: старую уже нельзя было сохранить, а новую он не сумел возглавить.
И в этом смысле его трагедия очень отличается от трагедии, например, Людовика XVI: Николай унаследовал уже модернизирующуюся империю с огромным потенциалом и имел после 1905 года реальную возможность постепенно перестроить монархию — но политического решения этой задачи так и не нашёл.