Приближение конца...

«Маразм превыше рассудка»

Мир на грани гибели! Загрязнение и выбросы  в атмосферу создали парниковый эффект на Земле, и это привело к глобальному потеплению, в следствии чего из - за жары гибнут десятки тысяч людей, мощные пожары охватили огромные территории по всему миру. По прогнозам учёных и подсчётам искусственного интеллекта — потепление на земле будет ещё около 30 лет, что приведёт к всеобщему коллапсу.
А всему виновен человек, со своими пагубными идеями, со своим прогрессом, комфортом и уютом..

  - Опус-плач в пяти страницах в объединённом стиле -
 Чехова, Гоголя, Лермонтова, Паустовского -


---
СТРАНИЦА I
Памяти лермонтовской тоски и тихих паустовских лесов

Зной пал на долы медной пеленою, 
И пылью задохнулся старый лес. 
Зачем, Создатель, гордой кривизною 
Чернеет свод пустеющих небес? 
Не шелохнёт Мещёрская дубрава, 
Обуглена дыханием лучей. 
Была земля отрадой величавой, 
Теперь — курган замученных мощей. 
Горит трава. Река в песок упала, 
И птица не находит камыша. 
Куда бежать от страшного запала, 
Когда вокруг не теплится душа? 
Печально я гляжу на этот пепел: 
Закат тяжёл, как бронзовый оклад. 
И день угас, что прежде был так светел, 
В дыму багровом превращаясь в ад. 
Торфяников удушливые вздохи 
Плывут на спящий, обречённый дол, 
Как будто знак кончающейся эпохи 
На эти нивы засухой сошёл. 
Ни ветерка, ни шороха берёзы, 
Лишь треск сухой в оврагах без конца. 
Земли родимой выжжены окресты, 
И солнце жжёт безумного слепца. 
Стоит сосна, качаясь сиротливо, 
Над мёртвою, иссохшею волной. 
И плачет мир безмолвно и пугливо 
Пред неотвратной гибельной стеной. 

---
СТРАНИЦА II
Сквозь чеховские сумерки и гоголевский морок

А в городах, за шторами гостиных, 
Где вентилятор гонит душный пар, 
Всё пьют чаи на вытертых холстинах 
И спорят про сомнительный навар. 
Скрипит диван. Уездная кручина, 
В сухом варенье прячется покой: 
«Погода, право, скверная причина, 
Чтоб нарушать привычный статус мой». 
В кафтанах новых, в галстуках шелковых, 
Толпа скользит, не видя судный час, 
Меж мёртвых душ, чиновников толковых, 
Теряя блеск пустых стеклянных глаз. 
Ругают власть, считают барыши, 
Кондиционер стучит о хладной стенке, 
И нет следа встревоженной души 
В дрожащей, лихорадочно коленке. 
Русь-тройка, стой! Куда несёшься слепо? 
В степной пожар, в полуденную мгу? 
Смеётся чёрт из выцветшего склепа, 
И рыло корчит свинка на лугу. 
Вишнёвый сад давно срубили здесь, 
Построили доходный балаган, 
И продают в угаре серой пыли 
Глоток воды за золотой обман. 
Маразм царит, рассудок погребая, 
В уюте затхлом, в лености ума, 
Пока ползёт, границы размывая, 
Из жаркой пасти огненная тьма. 

---
СТРАНИЦА III
О железном пророчестве и гордыне века

Машинный разум в ледяном подвале 
Считает дни на блещущем табло: 
Еще тридцать лет — и сгинет на отвале 
Живое семя, колос и тепло. 
Логичен счёт кремниевых извилин, 
Бесстрастен слог машинного суда: 
«Погибнет сад. И человек бессилен. 
Во тьму уйдёт былая череда». 
Но человек, кичась фальшивой мощью, 
Плодит заводы, гарь и пенный смрад, 
Рубя под корень вековую рощу, 
Чтоб на руинах выстроить фасад. 
Прогресс гремит, как бубен на погосте,, 
Суля комфорт ценою в белый свет. 
Куда ведёт венец его терновый, 
Когда на завтра и надежды нет? 
Чудовищный, бессмысленный порядок! 
Прожорлив зверь бездушных тех чудес. 
Среди бетона и пустых оградок 
В токсичный чад укутан тёмный лес. 
И шепчет датчик сухо и железно 
Про градус, что взлетит на пьедестал, 
Пока внизу зияет жадно бездна, 
Где плавится рассудок и металл. 
Безумен век! Торжествует слепота, 
В расчётах точных гибнет естество. 
Царит над миром цифр глухота, 
И горд слепец за призрак торжества. 

---
СТРАНИЦА IV
Плач о поруганной колыбели

Прощайте, травы пойменных урочищ, 
Прощай, Ока, лесной святой покой! 
Не встретит уж вечерних звонких полчищ 
Пернатых стай над ивою седой. 
Не будет мхов, мерцающих в росинках, 
Ни терпких смол, ни утренних грибов, 
Лишь прах шуршит на выжженных тропинках 
Среди сухих, обугленных дубов. 
О, сколько сказок прятал на рассвете 
Тот тихий край, где лепетал родник! 
Теперь в сухом, удушливом совете 
К горячей глине папоротник сник. 
Чеховский сад... Увы, уже не вишни, 
А мёртвый пень полощет суховей. 
Мольбы пустой не принимает Вышний, 
Коль разорён приют для журавлей. 
Зачем нам глянец, сытость и хоромы, 
Ковры, фарфор, обманчивый уют, 
Когда в лесах растрескались изломы 
И вековые кедры смерть поют? 
Сгорает дом — планета дорогая, 
Теряет цвет хрустальная река, 
И стонет тварь лесная, изнывая, 
От жгучего сухого сквозняка. 
Последний лебедь крылья опускает 
На мутный ил отравленных озёр, 
И тишина зловеще наступает, 
Верша над нами страшный приговор. 

---
СТРАНИЦА V
Горькая эпитафия поколению
Печален мир. Без гордого сознанья 
Встречает он последний свой закат. 
Ни крыльев мысли, ни порыва знанья — 
Лишь удушающий, ленивый смрад. 
Мы оскудели верою и волей, 
Разменяли небо на кусок руды. 
Не излечить застарелой боли, 
Не отвести надвинутой беды. 
Тридцать кругов земли вокруг светила — 
И вспыхнет шар, как высохший камыш. 
Какая злая, тягостная сила 
Ввергает род людской в глухую тишь? 
Нет, то не рок, не гнев святого неба, 
А наша лень, тщеславие и спесь: 
В погоне вечной за крупицей хлеба 
Забыли рай, цветущий прежде здесь. 
Гляжу вперёд с тоскою безнадёжной: 
Пустыня ждёт на перепутье лет. 
И ветер злой, колючий и мятежный, 
Засыплет пеплом человечий след. 
Умолкнет звон бокалов и карет, 
Погаснет ток в искусственных мозгах. 
Земля завертит выжженный скелет 
В холодных, равнодушных небесах. 
Спи, колыбель! Ты отдала сполна 
Свои сады безумствующим чадам. 
Грядёт немая, вечная стена, 
Овеянная горьким листопадом.