Он так любил писать стихи и прозу

В его каморке пахло старой краской,
Сухими листьями и табаком.
Он жил в плену своих прозрачных сказок,
С чернильницей и музой был знаком.
Он так любил писать стихи и прозу,
Вплетая рифмы в кружево поэм,
Стирая грань меж буднями и грёзой,
Далеко уходя от вечных тем.
Когда рассвет над городом струился,
Он брал перо — послушное крыло.
И мир вокруг как будто растворился,
Оставив только белое стекло
Его листа, где строки оживали,
Где плакал шут и пели короли,
Где в повестях сентиментальной дали
Шли корабли у краешка земли.
Он в прозе ткал узоры из метафор,
Описывал дожди и стук колёс,
И каждый слог звучал, как тихий амфор,
Наполненный вином забытых слёз.
Он сочинял романы о разлуке,
О судьбах тех, кто счастья не нашёл,
И согревали трепетные руки
Обычный, старый деревянный стол.
А по ночам рождались в сердце драмы —
Масштабные поэмы о веках,
Где рушились империи и храмы,
И время замерзало на часах.
Он был творцом, правителем вселенной,
Которую придумал из чернил,
Она казалась вечной, неизменной,
И он её всем разумом любил.
Прохожие в окно его глядели,
Не понимая странного жильца:
Зачем сидеть неделя за неделей
Без отдыха, без маски, без лица?
А он не слышал шёпота и гула,
Он создавал миры из ничего,
И музыка стиха его вела,
Сквозь сумерки земного бытия.
Пусть улетали дни, сменялись годы,
И мода уходила на покой,
Он не просил у времени свободы,
Писал своей уверенной рукой.
И в каждой строчке — в прозе ли, в балладе
Осталась жить звенящая душа.
Он весь горел в единственном наряде
Поэта, что творил чуть не дыша.