Metamorphoses by N. Zabolotsky

METAMORPHOSES (translated into English by Anna Lerman, 2021)

The world is changing, and I change with it!
My name’s the only thing that now does repeat.
And through the centuries, it will again revive.
For there are lots of me, of us. I am alive!
To keep my blood still warm, not make it idle,
I died and died. The bodies which were dead
I separated from my body, that stayed vital!..
And if I only had a clear head,
And if my eyes could see all through the ground,
Then — in the cemetery — I’d take a look around
And see myself... I also could behold
Myself, aspiring to the viewless world,
Myself among the ocean, unexplored,
My poor dust, which once had been adored.

But I’m alive! My spirit does embrace
All of these glorious and wondrous creatures freer.
Alive is nature. There, in living space,
Are my herbarium’s being dead, my grain’s being clear.
Link into link, form into form. The earth —
In all its breathing, deathless architecture —
Is like a singing organ, sounds diverse,
Dies neither in delight, nor during fracture.

How everything is changing! So, a bird
Has turned into the page, that has been written.
Once an idea was a simple chord,
A poem was alike a horse, hard-bitten.
And what was me, perhaps, bursts into blossom,
And thrives among the plants, fertile and awesome.

Thus, struggling for unraveling the knot,
Endeavouring the summits of the towers,
You suddenly will see that something that you ought
To name eternity. Oh, prejudice of ours!

ОРИГИНАЛ:
МЕТАМОРФОЗЫ (Николай Заболоцкий, 1937)

Как мир меняется! И как я сам меняюсь!
Лишь именем одним я называюсь,
На самом деле то, что именуют мной,–
Не я один. Нас много. Я – живой
Чтоб кровь моя остынуть не успела,
Я умирал не раз. О, сколько мертвых тел
Я отделил от собственного тела!
И если б только разум мой прозрел
И в землю устремил пронзительное око,
Он увидал бы там, среди могил, глубоко
Лежащего меня. Он показал бы мне
Меня, колеблемого на морской волне,
Меня, летящего по ветру в край незримый,
Мой бедный прах, когда-то так любимый.

А я все жив! Все чище и полней
Объемлет дух скопленье чудных тварей.
Жива природа. Жив среди камней
И злак живой и мертвый мой гербарий.
Звено в звено и форма в форму. Мир
Во всей его живой архитектуре –
Орган поющий, море труб, клавир,
Не умирающий ни в радости, ни в буре.

Как все меняется! Что было раньше птицей,
Теперь лежит написанной страницей;
Мысль некогда была простым цветком,
Поэма шествовала медленным быком;
А то, что было мною, то, быть может,
Опять растет и мир растений множит.

Вот так, с трудом пытаясь развивать
Как бы клубок какой-то сложной пряжи,
Вдруг и увидишь то, что должно называть
Бессмертием. О, суеверья наши!