***

Здесь время течет не вперед, а скорее — вбок,
Как если б пространство решило сменить ландшафт.
Оставь свои вещи. Запри на замок порог.
Здесь каждый из нас — лишь тень, или чей-то шрифт,
Забытый в черновике, где смыслы — как пыль в луче.
Здесь воздух густеет, как сахарный сироп,
И ангел, сидящий на чьем-то сухом плече,
Глядит на ладонь, где линии — словно строп
Порвавшийся узел.

Зима здесь длится дольше, чем жизнь сама.
И если ты спросишь: «зачем?», — тишина в ответ
Ответит лишь эхом, сводящим с ума.
Здесь солнца нет.
Точнее, оно — лишь пятно на сетчатке глаз,
Когда закрываешь их, чтобы не видеть лиц,
Которые завтра забудут о нас, как раз
В тот миг, когда мы перейдем за черту границ.

Предметы стоят, не меняя своих имен.
Стул остается стулом, а стол — столом.
И мир, этот старый, заплесневелый плен,
Накрыт, как натюрморт, запыленным полотном.
Ты пишешь стихи, но бумага уже мертва,
Она не хранит тепло твоих пальцев, нет.
Останутся только сухие, как хворост, слова,
И этот, уходящий в никуда, свет.

Забудь о надежде. Она — лишь дефектный слух,
Придуманный теми, кто боится смотреть в проем.
Здесь каждый из нас — не то чтобы слеп, но глух,
К тому, что мы все, в конечном итоге, пьем
Из чаши, где дно — это просто гранитный срез.
Спи. За окном — пустота. И она права.
Бог, если он есть, — это просто отсутствие всех
Тех мест, где мы были когда-то... и где — едва.