Там, куда уходит солнце

   Она любила смотреть на восток. На то, как солнце, едва блеснув первым лучом над горизонтом, уже через несколько минут отрывается от него и уходит на свою орбиту. Конечно, она знала, что это Земля идёт по орбите вокруг Солнца, но восходит-то оно — солнце.
   Что-то таинственное и неповторимое было в каждом таком восходе. И ей казалось, что в эти моменты она наполняется энергией и этой энергии хватит, чтобы прожить ещё один день. А завтра будет новый восход, и он снова даст силы для ощущения счастья, большого и светлого, как этот ослепительно яркий диск в небе над горизонтом.
В такие минуты она была особенно счастлива. Всё, о чём мечтала в юности, осуществилось: тот мальчишка из её детских грёз стал её мужем, две прекрасные дочери выросли, а внуки, взрослея, скрашивали её досуг. Она вспоминала прошлое, но жила всё-таки будущим. А восход — самое что ни на есть начало — начало будущего.

    Он тоже когда-то любил восходы. Деревенская жизнь подразумевает раннее пробуждение и хлопоты по хозяйству. Добавьте сюда сенокосы, выгон скота, и всё это нужно сделать, как говорится, до работы. К детским воспоминаниям о степных рассветах прибавилось воспоминание о неповторимой красоте восходящего солнца в горах Закавказья, где он служил срочную службу. Оно, это солнце, каждый день напоминало ему, что вся жизнь впереди и что всё главное там — в будущем...
     Но время шло, и чем дальше, чем старше он становился, ускорялось и бежало всё быстрее и быстрее. Он и сам не заметил, как перестал смотреть на восток. И всё чаще стал заглядываться на запад. Теперь он любил закаты: вот солнце коснулось горизонта, вот горизонт поглотил бо'льшую его часть, и наконец на месте, где недавно был большой огненный шар, яркие рубиновые лучи расцвечивают перистые облака. Ещё один день канул в прошлое. И это прошлое постепенно вытеснило из его души радость будущего.
     Осталась радость настоящего, но, опять-таки, основанная на радости прошлого. Он уже не думал о будущем — как идёт, так и идёт. Главное: она рядом — его любимая женщина, согласившаяся когда-то стать его женой и родившая ему двух прекрасных дочерей.

     Вот так и жили: она встречала восходы, он провожал закаты.
Всю жизнь вместе. Где он, там обязательно была и она, а он всегда оказывался рядом с ней, что бы она ни делала.

    Каждый раз, когда я приезжал на свою малую родину, я обязательно бывал у них, всегда опрятных, радушных и доброжелательных. Он живо интересовался моими делами, она задавала вопросы относительно моих домочадцев. Покидал я их дом в хорошем настроении и с зарядом бодрости, которого хватало не на одни сутки.

     Так случилось, что по семейным обстоятельствам я три года не был в родном селе. А когда приехал, некогда гостеприимный дом встретил меня темными глазницами разбитых окон. Забор, хоть и был недавно покрашен, в некоторых местах завалился на побеги молодых диких яблонь неухоженного сада. Грусть и тоска охватили мою, не готовую к такой картине, душу.

    Говорят, он ушёл первым. Так и остался сидеть в саду на скамейке, обращённой лицом на закат. Она провожала его без лишних эмоций, даже как-то по-деловому, как будто собирала в командировку. Сразу после его ухода стала приводить дом и участок в порядок: побелила стены, постирала шторы, вытрусила половики. Начала красить забор, но, видимо, сил уже не хватало, и соседские мальчишки закончили работу за неё, заработав при этом по нескольку купюр на мороженое.
 
    Соседи каждый вечер видели её в саду на той самой скамейке.
Она сидела, глубоко вздыхая, и о чём-то тихо плакала. А по истечении второй недели ушла вслед за ним. Не дождавшись рассвета, ушла туда, куда уходит солнце, где все земные дела завершены, где ждёт её он.