По грунтовой дороге, или пыльно-оранжевый закат

Дорожная пыль, будто чёрный крахмал,
сожжённый жарой, перемолотый ветром,
размятый колёсами тех, кто промчал,
раскрошенный и на путях километров.

Золистая пудра порой восстаёт
от буйства воздушного при непогоде,
идущих и едущих взад и вперёд,
несущих к смертям пережитые годы.

Я еду по ней. А лицо в парандже.
В душе есть ушибы, прокол и надрывы.
А сердце в груди, как солдат в блиндаже,
покрытый земельной пыльцою от взрыва.

Прогретая почва немного сера.
Пронёсшийся ливень её превратил бы,
как преобразуют сырьё мастера,
в гуашь или слякоть, как скользкие рыбы.

Особенный шарм в черноватый расклад
большой грунтовой и неровной дороги
дополнил оранжево-пыльный закат,
особо прекрасный в мгновенье над стогом.

Простор худо-бледный, что небом зажат,
воистину чёрен и мрачен, и пылен,
как будто небесная сажа сошла,
осела, отдав все горевшие силы.

Копыта, колёса, что носят арбу,
пылят темнотой, плотной, словно нагайка.
Уставшая лошадь, что топчет тропу,
несёт свою ношу - повозку с хозяйкой.