Ш. Петёфи. гл. 14

                Но я немного забежал вперёд. Вернёмся к травле Великого Поэта. -- << Венгерские реакционные круги со страхом и скрежетом зубовным наблюдают за «боевым строем» его стихотворных строк, с ужасом прислушиваются к гулу, нарастающему в рядах этих мятежников:

       Что ж вы рабство терпите такое?
        Цепи сбрось, народ, своей рукою!
        Не спадут они по божьей воле!
        Ржа сгрызёт их – это ждёте, что ли?
         Песнь моя, что в этот миг родится,
         В молнию готова превратиться!

                Эти молнии высекаются из души Петефи, слитой с венгерским народом; они озаряют своим светом угрюмые хижины бедноты, вызывают  в сердцах угнетённых чаяния и грозные, пока только мечты:

               Мечтаю о кровавых днях,
                Они разрушат всё на свете,
                Они на старого руинах
                Мир сотворят, что нов и светел.

                И венгерским критикам теперь уже стало совсем ясно, кто вошёл в венгерскую литературу.  «Поучения», «уговоры» сменяются злобной руганью. Нападкам подвергается теперь и язык его поэзии, и содержание стихов, и его личная жизнь. Такой организованной  безудержной травли великого поэта ещё не знала венгерская литература, да и впоследствии не видела ничего похожего. Петефи стойко выдерживал все гонения, потому что народ, к которому он принадлежал, удесятерял его силу, вдохновение и боевой дух.  >>.

                А теперь – снова -- о революционных событиях весны 1848-го года. –
                В марте и апреле 1848-го г. Великий Поэт вёл дневник. Вот что Он в частности записывает 17 марта (я уже приводил эту цитату, но приведу ещё раз – в другом контексте):  «Уже в течение долгих лет едва ли не единственное  моё чтение, утренняя и вечерняя молитва, хлеб мой насущный – история французской революции, это новое Евангелие, в котором Свобода, второй спаситель мира, глаголет свои истины… Я ждал будущего, ждал той минуты, когда свободолюбивые мысли и чувства – пленники, в сердце моём осуждённые на страшную муку, смогут наконец вырваться на волю из темницы, где их пытали. Я ждал этой минуты и не только надеялся, но и твёрдо верил, что она придёт. Об этом свидетельствуют стихи, которые я пишу вот уже целый год. Не пустые мудрствования, а пророческое вдохновение (или, если угодно, животный  инстинкт) поэта, помогло мне увидеть, что Европа с каждым днём близится к грандиозному насильственному потрясению».
                Что же Он пишет, по Его словам,  целый год уже? Некоторые из этих стихотворений я уже приводил в этой моей работе: в частности, в декабре 1846-го г. было написано стихотворение «Мысль одна меня тревожит…» (я уже дал его в моей композиции о Петёфи), где вздымается алое знамя с девизом «Мировая свобода»; в январе1847-го г. создано  ещё одно сильнейшее стихотворение «Поэтам  XIX века». Вот оно:

Не для пустой забавы пой
В угоду суетному миру!
Готовься к подвигу, поэт,
Когда берёшь святую лиру.
И если хочешь воспевать
Свою лишь радость и страданья,
Не оскверняй заветных струн, --
Нужны ль тогда твои созданья?

В пустыне знойной страждем мы,
Как Моисей с его народом, --
За божьим огненным столпом
Он шёл по землям и по водам.
А ныне огненным столпом
Поэт людей ведёт в пустыне.
Господь поэту повелел
Вести их к новой Палестине.

Иди же, если ты поэт,
С народом сквозь огонь и воду!
Проклятье всем, кто,  кинув стяг,
Изменит своему народу!
Проклятье всем, кто отстаёт!
Проклятье трусости и лени,
И тем, кто, бросив свой народ,
Ушёл искать прохладной тени!

Пророки лживые твердят,
Что мы пришли в предел желанный,
Что здесь окончен долгий путь
И мы – в земле обетованной.
Ложь! Говорю вам: это ложь!
Не миллионы ль страждут ныне
И терпят голод, жажду, зной,
Скитаясь в огненной пустыне?

Когда любой сумеет брать
От счастья полными горстями,
Когда за стол закона все
Придут почётными гостями
И солнце мысли, воссияв,
Над каждым домом загорится,
Мы скажем: вот он, Ханаан,
Пришла пора остановиться!

Но до прихода новых дней
Не будет нам успокоенья.
Быть может, не оплатит жизнь
Нам эти битвы и боренья,
Но смерти кроткий поцелуй
Смежит нам взор, и благосклонно
Она на ложе из цветов
Опустит нас в земное лоно.

                (пер. В. Левика)

                В июне1848-го года  Шандор Петёфи пишет стихотворение «Мартовская молодёжь».  Стихотворение о себе и других молодых венгерских революционерах, которых Великий Поэт возглавлял. Т. е. Он был их идейным руководителем, при том, что формально никаких  постов они не занимали.

В годы рабства о свободе
Кто не рад поговорить?
Мы же первыми в народе
Принялись её творить.

Мы, подняв восстанья знамя,
Принесли стране весну.
Не словами, а делами
Разбудили мы страну.

И, родную землю тронув,
Где лежал народ – мертвец,
Все двенадцать миллионов
Всколыхнули мы сердец.

И связала нас, венгерцев,
Боль одна, мечта одна,
И слилась в большое сердце
Вся мадьярская страна.

И когда на полстолетья
Постареет этот свет,
Пусть расскажут внукам дети
О величье наших лет.

В эти дни борьбы  кровавой
Был в чести мадьяр – борец.
Но увяла наша слава,
Чуть борьбе пришёл конец.

Кто дремал во время боя,
Кто дрожал в грозу, как лист,
Тот надел венок героя,
Потому что был речист.

Кто скрывался в непогоду
И сидел, поджавши хвост,
За мадьярскую свободу
Возглашает первый тост.

Что ж, чешите на здоровье
На банкетах языки
И носите нашей кровью
Обагрённые  венки.

С вас срывать мы их не будем,
А когда-нибудь себе
Славу новую добудем
В новой доблестной борьбе.

Пусть лежат на ваших главах
Лавры, взятые в бою.
Мы боролись не за славу,
А за родину свою!

                (пер. С. Маршака)

                << В апреле 1848  года, -- пишет А. Гидаш, -- «независимое» венгерское правительство подавило крестьянские бунты с помощью австрийских императорских войск. В мае венгерское правительство пригласило изгнанного из Вены императора Фердинанда в Пешт, пообещав, что там «он будет в безопасности среди преданных ему венгерцев». Но Петефи произнёс грозные слова предупреждения:
                «Мы стоим могучей революцией».
                И в самом  деле, народ Венгрии спутал все расчёты торгующихся политиков.
               «В первый день  революции, -- писал  Вашвари, -- один отважный патриот заявил от имени множества рабочих, что он создаст из них особый отряд, который за три дня научится обращаться с оружием, и, если  это потребуется, они захватят здания для революции…»
                В организации «Мартовской молодёжи» явственно обозначились два крыла.  Одна группа, во главе с Петефи – Вашвари, выдвигала всё более последовательно демократические требования, вплоть до вооружения народа. А другая, которую возглавляли романист Мор Йокаи и будущий фабрикант Янош Видач, боялась решительных действий: «Народ должен великодушно презирать орудия  тирании, -- Мы собираемся не под знаменем мести.»

                Это им в ответ написал Петефи:

                Бог у нас теперь один – свобода!
                Иноверцам умереть придётся!

                Петефи и его сторонники были выразителями нарастающего народного движения, они вносили в него сознательное начало.