Ш. Петёфи. гл. 7-я

                В 1847-м  г. Шандор Петёфи побывал в шахте.В «Путевых письмах» Он так описывает свои впечатления от посещения шахты: «…Нет тяжелее жизни шахтёров. Роются, роются эти бледные кроты, не видя солнечного света, не видя  природы, -- и так до самой смерти. А для чего? Чтобы дети и жёны их жили впроголодь, прозябали, чтобы роскошествовали другие, не их жёны и дети».

     Шандор Петёфи. «В руднике».

Сажень на две тысячи, должно быть,
Я спустился.
В недрах этой вечной древней ночи
Мрак сгустился.
Лампы луч со страхом смотрит в очи
Этой вечной и суровой ночи,
Как глядит на ястреба голубка.
До цветов отсюда так далёко
И до света.
Вероятно адские владенья
Близко  где-то.
А быть может, я уж в преисподней,
Ибо он как дома, враг господний,
Всюду там, где золото родится.

Сатана, дух шахты, царь сокровищ,
За меня ты
Сколько дашь, коль сердце променяю
На дукаты?
Мы сторгуемся. Изволь явиться!
Нынче я решил к тебе спуститься, --
А другого раза не дождёшься!

Звал напрасно! Дьявол, царь сокровищ,
Не услышал,
Из груди утёсов каменистых
Он не вышел.
Что ж не вышел? Что ж он не явился?
Понял он, что я над ним глумился,
Что моё не продаётся сердце!

Нет, моё не продаётся сердце –
Не торгуйся, брось трудиться!
Сердце то в сокровищнице сильных
Не вместится,
А раздам я сердце по дорогам
Да по бедным хижинам убогим –
Просто так его раздам я, даром!

Надьбаня, 1847

                (пер. Л. Мартынова)

                Продолжает писать Поэт и патриотические стихи. Вот, например, стихотворение «Венгерская нация»:

Обойдите земли этой
Богом созданной планеты,
Не отыщете вы наций,
Что с венгерскою сравнятся.
Как с ней быть, что делать с нею?
Презирать ли, сожалея?
Край же, рассуждая строго,
Как букет на шляпе бога.
Дивный край, подобье сада,
Глазу и душе отрада.
А богатство! Ветру бросив
Океан своих колосьев,
Зыблется и колосится
На полях её пшеница.
А сокровищ сколько  щедрых
В рудниках  и горных недрах!
То добро, что там таится,
И во сне вам не приснится.
Но народ средь нив богатых
Ходит сиротой в заплатах,
Терпит голод, униженье
И идёт к уничтоженью.
Перлы мудрости  бесплодно
Прячутся в душе народной,
Если же из тьмы дремучей
Их наверх выносит случай,
Никого они не тронут
И в грязи безвестно тонут.
Или горькая судьбина
Их уносит на чужбину
В глубь хранилищ  заграничных
И трудов иноязычных.
И когда мы там свой гений
Открываем в изумленье,
Рады мы, что это чудо
Перешло туда отсюда.
Вот та гордость, смысл которой
Равен горькому позору,
И которой, как величьем,
Все мы в нос друг другу тычем.
Чем хотите тешьте сердце,
Но не гордостью венгерца.
Вот уже тысячелетье
Обжили мы земли эти.
И когда бы нас не стало,
По каким чертам анналы
Сохранят векам известье
О венгерцах в этом месте?
Что внесли мы за событья
В ход всемирного развитья?
Чем мы можем на странице
Летописи похвалиться?
Вот что скажут летописцы:
«Здесь селилось возле Тисы
Племя, сотни поколений,
В вечной трусости и лени».
Родина! На наше имя
Брось два – три луча, и ими
Вновь зажги под мутью ржавой
Чести блеск и доброй славы!



Пешт, 1846

         (пер. Б. Пастернака)

                Я думаю, давало силы жить и бороться Шандору
Петёфи и то, что Он постоянно думал о национальных героях Венгрии, писал  о Них. Напр., был такой герой в венгерской истории –  Лехел. Образ Лехела, одного из вождей венгерских племен в X веке, занимал Петёфи с детства. Уже среди отроческих проиизведений  Петефи есть 2 о Лехеле. В 1848 г. Поэт начал писать поэму о своём любимом историческом
герое, но эта поэма не была закончена.
               
                Шандор Петёфи.

                Лехел.

Любой влюблённый взор свой остановит
Из многих звёзд лишь только на одной.
И для поэта  тоже существует
Из всех героев лишь один герой:
Кто Толди увлекается, кто – Контом…
Так кто же тот, что страсть мою зажёг?
Кто этот витязь? Лехел, заставлявший
Дрожать весь мир, трубя в свой турий рог.

Вот был герой! Вот рог был! Смерть героя
Была  как гром. И только лишь сейчас
Геройской смерти эхо громовое
Возникло в песне, что пою для вас.
Вы, яссы,  куны, слушайте, внемлите:
Я говорю, пришёл  сегодня срок
Узнать, как умер Лехел, заставлявший
Дрожать весь мир, трубя в свой турий рог.

Какой точильный камень самый лучший?
Месть! Точит месть мадьярские клинки!
А что грозней, чем ураган могучий?
Месть! Ринулись мадьярские полки
Так яростно в немецкие пределы,
Что даже вихрь догнать бы их не мог.
И вёл то войско Лехел, заставлявший
Дрожать весь мир, трубя в свой турий рог.

Но зря, мадьяры, сабли вы точили!
Владыки сговорились против вас!
Не выиграть борьбы такой! В могиле
Вся ваша слава с вами улеглась.
То был неповторимый праздник смерти.
А уцелевших поглотил острог.
Попал туда и Лехел, заставлявший
Дрожать весь мир, трубя в свой турий рог.

И прогремел тогда немецкий кайзер:
«Повесим всех разбойников мы здесь!
Эй, лес сухой, не думал ты, сознайся,
Что снова посчастливится расцвесть?
Ты расцвтёшь. Тебя украсит Лехел,
Как самый замечательный цветок!
Вперёд же ты, о Лехел, заставлявший
Дрожать весь мир, трубя в свой турий рог.»

Герой ответил: «Пусть по божьей воле
Я здесь венком повисну на столбе,
Хоть немец ты, а всё ж с предсмертной просьбой
Я, император, обращусь к тебе.
В рог потрубить позволь мне перед смертью,
Чтоб  попрощаться я с друзьями  мог!»
Вот что промолвил  Лехел, заставлявший
Дрожать весь мир, трубя в свой турий рог.

И затрубил в таком великом  гневе,
Что пал владыка немцев, оглушён…
Прошло с тех пор уже столетий девять,
А и поныне не очнулся он.
И не очнётся больше… В Ясберене
Хранится тот слегка щербатый рог.
Победоносный даже в пораженье,
В могилу  Лехел кайзера увлёк.

  Пешт, 1845

               

               
                Ещё один национальный  герой Венгрии --

  Ференц II Ракоци, вождь национально – освободительного восстания1703 – 1711г. г. После поражения восстания Ракоци эмигрировал и скончался в Турции. К образу  Ракоци Петёфи возвращался в стихах и в дневниках и письмах. Одно письмо Петёфи к Яношу Араню говорит о том, что Петефи думал написать поэму о Ракоци, но сей замысел остался нереализованным.

           Святая могила.

В дальней, дальней дали,
В той стране, откуда
Птицы к нам несутся
И куда обратно
Эти птичьи стаи
Осенью вернутся.


На песке у моря
Высится святая
Скорбная могила,
И кустарник дикий
Тень свою бросает
На неё уныло.

Только дикий кустик
Стелет тень, как траур,
Над героем этим,
Что гремел когда-то,
Но теперь безмолвен
Целое столетье.

Там, в своей отчизне,
Он свободы ради
Дольше всех сражался.
Вот уж отступились;
Брошенный судьбою,
Он один остался.

Он ушёл в изгнанье,
Чтоб своей трусливой
Нации не видеть,
Чтоб её не видеть,
Не предать проклятью,
Не возненавидеть!

А отсюда с болью
Он смотрел, как тучи
Над отчизной встали
И огнём заката
(Иль стыдом, быть может)
В небесах пылали.

Сидя здесь, на скалах,
Слушал он, как в море
Клокотали воды,
Думая, что слышит
Голос пробужденья
Своего  народа.

Ждал, и ждал, и ждал он
Вести, что отчизна
Вновь освободилась.
Одного дождался:
Вместо этой вести
Смерть к нему явилась.

Дома это имя
Чуть не позабылось.
В нынешние годы
Помнит его только
Лишь поэт – светильник
Сладостной свободы.

Пешт, 1847

                (пер. Л. Мартынова)


                Ещё одно стихотворение о Ракоци Шандор Петёфи напишет позже – во время венгерской революции 1848-го г. (об этих событиях  я ещё буду рассказывать, тогда и стихотворение дам).
                Венгерским национальным героем, которого чтил Петёфи, был и Дёрдь Дожа. Он был вождём крестьянского восстания 1514 г. После поражения восстания его сожгли на раскалённом  троне, а сподвижников заставили съесть куски его тела. В 1847  г. Петёфи написал стихотворение, где есть и об этом герое тоже – «От имени народа». Прочитано им же на собрании  «Оппозиционного круга» 17 марта 1847 г. Но цензура не разрешила печатать это стихотворение; оно будет напечатано  только после смерти Поэта.

Народ  пока что просит… просит вас!
Но страшен он, восставший на борьбу.
Тогда народ не просит, а берёт!
Вы Дёрдя Дожи помните судьбу?
Его сожгли на раскалённом  троне,
Но дух живёт. Огонь огня не тронет!
И берегитесь пламень тот тревожить –
Он всех вас может уничтожить!

Когда-то только есть хотел народ,
Тогда он был почти как дикий зверь,
Но вот очеловечился народ…
Так как же быть без прав ему теперь?
Права ему людские! Уничтожим
Клеймо бесправья  на созданье божьем!
А тем, кто ныне за порядок старый,
Не избежать господней кары!

Кто вы такие, чтоб иметь права,
Которых не имеет весь народ?
Отцы добыли родину для вас!
Не за неё ль народный льётся пот?
Вы говорите: золотые копи!
Но что ж молчите вы о рудокопе,
Что роет землю и дробит породу?
Ведь это же – рука народа!   

«Отчизна – наша, наши и права!» --
Вы гордо заявляете сейчас,
А что с отчизной будет в грозный час,
Когда  враги набросятся на вас?
Но разве можно спрашивать?.. Простите!
Геройство ваше, дёрские событья
Забыл! Пора бы памятник поставить,
Чтоб Дёр, позор и бегство славить!

Права народу! Дайте их скорей,
Во имя мира, если мир вам мил!
Поймите: рухнет родина моя,
Как без  подпор, без новых, свежих сил!
Сорвали конституции вы розу,
А все шипы швырнули вы народу.
Хоть лепесток народу  подарите,
А…. часть шипов себе возьмите!

Народ пока что просит… Скоро вы
Узнаете, как страшен он в борьбе!
Восстав, не просит, а хватает он!
О Дёрдя Дожи вспомните судьбе:
Его сожгли на раскалённом троне,
Но дух живёт. Огонь огня не тронет!
И берегитесь пламень тот тревожить –
Он всех вас может уничтожить!

Пешт, март 1847 г.

                (пер. Л. Мартынова)

                И ещё один герой венгерской истории, перед которым Петёфи преклонялся – на сей раз истории недовней – Ференц Кёльчеи (годы жизни – 1796 – 1838—й – умер почти перед началом активной литературной деятельности Шандора Петёфи). Это – венгерский поэт, автор гимна Венгрии. Начиная с 1829 г. принимал активное участие в общественной жизни сатмарского комитата (Сатмар – венгерский город).  В своих речах Кёльчеи призывал к уничтожению крепостного права – и этим вызвал к себе ненависть помещиков – реакционеров и деятелей комитата.
                В одном из «Путевых писем» Петёфи так писал о Ференце Кёльчеи: «…на чекейском кладбище Ференц Кёльчеи. Прошлой осенью я жил здесь несколько недель и навещал священную могилу, в  которой истлевает одно  из самых благородных сердец. На могильном  холме ни гранитного памятника, ни даже  деревянного креста, на  которой  стояло бы его имя. Но в этом  нет и нужды – путник, приближающийся к могиле, по стуку своего сердца узнает, кто в ней похоронен. Тихо в этих краях, шум мирской, шум городов не доходит сюда. Только ветры сотрясают кусты шиповников вокруг могилы  великого человека….»
                6 сентября 1846 г. вместе со своим другом – поэтом Эндре Папом, у которого Шандор гостил в Сатмаре, Он поехал в Надь – Карой навестить их общего друга поэта Игнаца  Ришко. В Надь – Карое в это время  состоялись выборы комитатского головы, на которых присутствовал и Петёфи . В связи с этим и написано стихотворение (оно – ниже) – «В Надь – Карое». Маленький комментарий к стихотворению: илоты – одна из бесправных групп земледельческоо населения древней Спарты; илоты считались собственностью государства и по своему положению не отличались  от рабов; в переносном смысле – люди, безропотно переносящие бесправие.

             В Надь – Карое.

             7 сентября 1846 г.

О Кёльчеи, здесь произнёс ты
Слова  великие… А ныне
Неужто люди не боятся
Над этим местом надругаться,
Так страшно осквернить святыню!

Вы не боитесь, что из гроба
Восстанет призрак величавый,
И будет разговор короткий:
Чтоб вы замолкли – всех за глотки
Возьмёт он вас рукой костлявой!

Нет! Он могилы не покинет…
Но, что бы вы ни говорили, --
Я знаю: об отчизне нашей,
В ужасной подлости погрязшей,
Он горько плачет там, в могиле!

Ведь подхалимство, ведь лакейсттво,
Приниженность – залог удачи!
И что ни день – покорней всё вы!
Коль быть собаками готовы,
Так и скачите по-собачьи.

О боже! Всем илотам этим
Ярмо  на шею дай в  награду,
Тирана ниспошли им злого,
Чтоб заковал он их в оковы
И бил нагайкой без пощады.

                (пер. Л. Мартынов)

                В мае 1847 г. в своих «Путевых письмах»  Петёфи написал вот что: << На днях я направляюсь в Сатмар, где меня ожидают с распростёртыми объятиями, а кое-кто, может быть, и вооружившись палкой со свинцовым  набалдашником. Я слышу, господа гневаются из-за моего стихотворения «В Надь – Карое». Очень жаль, и вместе с тем я несказанно рад – ведь я стремился именно к тому, чтобы пнуть их хорошенько в бок, как они того заслуживают. Признаюсь, ещё больше хотелось бы мне дать им по башке, но пустые бочки страшно гремят, а у меня не было охоты подымать большой трезвон. Впрочем, их угрожающие свинцовые набалдашники не так страшны, как иные распростёртые объятия. >>.