О зиме

— Алло, хватит мне писать, Лера! Я тебе не открою!
— Любимый, почему?
— Довольно, надоела, я закрываю шторы.
— Ты выбрал, что ли... Ту?
...

— Ты уверена? Это твои последние слова?

— Я не слышу, подожди минуту.
— Я слышу что-то... Ты разбил посуду?

— Уходи.
— Уверен?
— Да.
...

Ночь мрачнее взора
тёмно-карих глаз.
Кожа из фарфора,
много лишних фраз.

Длинного узора
видно через раз.
Расскажу я снова
«о зиме» рассказ.


Безумие впивалось
мне в кожу.
Я просто лежу и молчу.
На улицу выйду чуть позже,
ем я себя,
чем хочу.



А зачем мне себя поедать?
Оставаться снова в той сказке?
И так жалостно, громко мычать,
желая найти
твои глазки.


Снег лежит, не тает,
кружится луна.
Лишь один тут знает,
как страшна зима.
Веки клеит ветер,
хлопая, как дверь.
Ресницы на том свете
высохли уже.

Избушка твоя только
кряхтит в сплошной глуши.
Стоять ещё ей сколько?
Двести лет иль три?
Уйдёт она, деревня,
как дерево, уйдёт.
Твоя была потеря,
чужой настал черёд?

Шприцы ли мне в подарок
оставила тогда?
Твой след кровавый ярок
на кафеле, лежа.
И мне пришлось пылиться
в бездушной голове.
Зачем пришлось случиться
греху в твоей судьбе?

Она была, как подпись,
с рождения на роду.
Вы, старцы, все пропьётесь
от гордости в плену.
А в сумочке пылился
без действия штакет.
И запах разносился
вишнёвых сигарет.

Зима не по погоде —
холодная, как смерть.
С ума меня так сводит,
что хочется сгореть.

И честно, дожидаясь,
иду сюда, ко дну.
Снежинок не касаясь,
виной своей теку.

Лежу, как полумёртвый,
смотрю на циферблат.
А циферки замёрзли —
который идёт час...
И замерли сосульки.
Ужасна и страшна
от смерти и от грусти
холодная зима.

Дрожу при полной страсти
от мыслей про конец.
Я мёртвый, но... отчасти...
Закрылся мой дворец.

Живой, чужой, невинный,
не знавший никого,
становится отныне
могучим королём.

Доносится за метры
знакомый мне гудок.
Заметны... Ох, заметны
мне фразы новых строк.



Непростая,
но и не гордая,
слишком сильно
заботой наполнена.
Очень часто
я говорила
о том, как сильно
его полюбила...

Не следит
за мной хранитель,
не следит за мной
никто.
Я — уродливый творитель,
а сама себе — никто.
Слышу звон я
очень громкий,
листая множество
страниц.
Вижу сон, а
в нём сороки
крадут черты
красивых лиц.

Ну и где же моё место?
Навеки где осталась ночь?
Я в ней уснула, если честно,
но мне никто не смог помочь.

Ведь я погрязла в ней, невеста,
невеста свадьбы я точь-в-точь.
И я — печальная принцесса,
дьявола всего лишь дочь.

Уснула рано, а не поздно.
Поверь, так нужно только
всем.
И лишь во сне моём морозно,
тебе — и в жизни, между тем.


Один возьму я в руки
штакет вишнёвый мой.
И снова слышу звуки...
— «Открой мне дверь! Открой!»



— Алло...
Возьми трубку, Лер, ты где?
Чёрт, мне идти к ней домой?
Не видно её в темноте.
Дверь тут открыта?
Постой...

17.09.26