Засекреченное дело

Палтыков стал собирать компромат на своего директора Матыгова. Он приобрёл, не поскупившись дорогую папку, на которой золотистыми буквами написал «Гриф секретности». На титульном листе было отпечатано слово дело № 5, совершенно секретно. Раздуваясь от важности, Палтыков собирал разный материал, компрометирующий Матыгова, подводящий его под статью уголовного кодекса. Для пущей важности Палтыков купил сейф, куда и прятал свою драгоценную папку. Однажды, зайдя в дом, он увидел к своему ужасу раскрытый сейф, ключ от него торчащий в замочной скважине и жену, читающую содержимое его папки под грифом совершенно секретно. На жене красовались очки с положительными диоптриями от дальнозоркости.
- Глафира! Ты что творишь? Как ты смеешь лезть туда, куда тебе не положено совать свой длинный нос?
- Палтыков, Палтыков это ты что творишь? Шантажистом стать захотел. Ты собираешься вымогать деньги у директора? Так тебя понимать, что заносишь сюда сведения, которые уличают Матыгова в неблаговидных поступках?
- Глафира, ты просекла суть дела точно. «Но теперь держи язык за зубами, если не хочешь неприятностей», - сказав это наставление, Палтыков отобрал папку у жены, собираясь занести в неё новые факты, уличающие Матыгова. Поскольку жена узнала о его секретном деле, смысла держать папку в сейфе отпала, как и сам сейф стал не нужен. Теперь Палтыкову предстояло продать его. Высунув от усердия язык, Палтыков заносил в папку новые сведения пером с золотистыми чернилами. 
Глафира же, всхлипывая, качала укоризненно головой:
- Панкрат Трофимович, я не желаю быть вдовой. Всех шантажистов убивают. Ничего хорошего тебя не ждёт. Брось заниматься этим противоправным делом. Помяни моё слово, что до добра твоя затея не приведёт. На погост тебя снесут, если и дальше будешь продолжать в таком духе.
- Цыц! Ах, ты чёрт! Кудахчешь тут под руку, курица! Я вот из – за тебя ошибку сделал. Теперь целый лист придётся переписывать. Это не меньше двух часов займёт, твою дивизию!
Сорвавшись с места, Палтыков стал ходить по комнате туда – сюда, обдумывая предстоящие свои действия. В его голове мелькнула идея пойти немедленно к Матыгову прямо сейчас. Компромата было достаточно, чтобы продать папку за дорого. Желание немедленно получить в руки пачку хрустящих новеньких купюр стало таким непреодолимым, что Палтыков, засунув папку под мышку, побежал к директору. Жена простёрла руки, умоляя мужа отказаться от шантажа, но Панкрат Трофимович, ослеплённый своей алчностью, не слышал воплей своей супруги. Он мчался с крейсерской скоростью, высунув язык, удивляясь тому, что так долго терпел и не шёл к Матыгову, хотя время уже давно пришло для подобного визита. И вот он уже в приёмной директора, где сидели двое посетителей, дожидаясь своей очереди. Молодая секретарша Снежана Викторовна ела шоколадку, которой её угостили визитёры. Палтыков ринулся к секретарше, не собираясь ждать своей очереди. Он ткнул ей прямо в лицо свою солидную папку с грифом совершенно секретно. Та расширила глаза, перестав жевать шоколад, и с недоумением уставилась на странного посетителя.
- И что это значит? – спросила секретарша.
- Не препятствовать мне, - коротко ответил Палтыков, врываясь в кабинет директора. Там сидел на стуле посетитель директора. Палтыков стремительно приблизился к столу, за которым сидел Матыгов и с видом победителя швырнул папку ему на стол.
- Выйдите из кабинета, гражданин! – наливаясь красной краской гнева, крикнул, повышая свой начальственный тон, директор. Со стола Матыгова упал на пол пухлый конверт, когда на него шмякнулась папка Палтыкова.
- Это мой конверт! – поднимая его с пола, рявкнул Палтыков, собираясь немедленно поставить на место зарвавшегося чинушу, - почитайте на досуге содержимое моей папки, Павел Петрович. Так я пошёл.
И Палтыков, предвкушая солидную сумму в конверте, также стремительно покинул кабинет директора, как и ворвался туда без приглашения минуту назад.
Очутившись на улице, Палтыков, не удержался и вскрыл конверт. Вместо хрустящих, новеньких купюр там оказались счета предприятия на оплату электроэнергии, которую оно израсходовало за прошедший месяц.
Почувствовав головокружение, Палтыков прислонился к дереву, а потом стал медленно оседать на землю. Его разбил инсульт, от которого он так и не оправился.