Катренствуя на склоне гор и лет

Катренствуя на склоне гор и лет

ПОДНИМЕМ ПАРУСА ТЯЖЁЛЫЕ В КРОВИ

Поднимем паруса тяжёлые в крови,
Бескровно с ветром спорить невозможно.
Ах, диалог! Но всё на свете ложно,
Кроме любви. Мечты в тайфун руби!

ВСЕ МЫ ГРЕКИ ИЗ ИТАКИ

Все мы греки из Итаки,
Обожаем всяки враки,
Впереди планеты всей
Врун великий Одиссей.

КОНЕЙ ТРОЯНСКИХ ДИКИЕ СТАДА

Коней троянских дикие стада
Пространства городов заполонили,
Святилища собою заслонили,
И память о них боле не светла.

И — ГОРОД НАШ! ТРИ ДНЯ НА РАЗГРАБЛЕНЬЕ

И — город наш! Три дня на разграбленье,
На осмысление накинем час-другой,
Затем богатеньким всем быть здесь, под рукой,
И — воевать, кончаем разговленье.

ЗЕВСА ЗАКОН НИКЕМ НЕ ОТМЕНИМ

Зевса закон никем не отменим,
Он странникам во времени защита,
Как и в пространстве, кровь ведь не забыта,
Кто проливал, тому в вину вменим.

КАКИМ НАШ ВЕК ПОТОМКИ НАЗОВУТ?

Каким наш век потомки назовут?
Нелепым? Неразумным? Дигитальным?
Бесчеловечным? Тучным? Иль скандальным?
Или в клочки брезгливо изорвут?

ИТАК, ИТАКА, ЭТАКАЯ БЛАЖЬ

Итак, Итака, этакая блажь
Певца слепого, мудрого поэта,
Могла б она сегодня быть воспета?
Боюсь, что нет. Увы, не тот пейзаж.

В МОСКВУ! ВОН ИЗ МОСКВЫ! КОМУ КУДА

В Москву! Вон из Москвы! Кому куда,
Заметим мы весьма меланхолично,
Не намекая и совсем безлично,
Не зная, куда ходят поезда.

ЗАЧЕМ ЖЕ ИХ ИСКАТЬ? ОНИ ПРИХОДЯТ САМИ

Зачем же их искать? Они приходят сами,
А если нет, то — отпуск, отдыхать,
Воздух безрифменный отчаянно вдыхать,
Пить виски с содовой, закусывать салями. 

СИРЕНЬ ЦВЕЛА. ВО ВСЮ БЛАГОУХАЛА

Сирень цвела. Во всю благоухала,
Как будто бы цвела в последний раз,
Не про неё будь сказано, о нас,
Козлёнком ночь от запахов скакала.

ОХ, СЛАВНЫЙ ЖЕ ПОПАЛСЯ ЛЮДОЕД

Ох, славный же попался людоед,
И крупно пофартило: не в обед,
Был сыт милашка, вопреки навету
Куснул разок, он соблюдал диету.

МНЕ С ЭТИМ ЖИТЬ. МНЕ С ЭТИМ УМЕРЕТЬ

Мне с этим жить. Мне с этим умереть.
Из памяти мне это не стереть.
Надеяться: само меня покинет?
Свежо предание: от веку и доныне.

МИР КОНЧИТСЯ НЕ МНОЙ. НЕ МНОЙ ОН НАЧИНАЛСЯ

Мир кончится не мной. Не мной он начинался.
Ребро и прочие чудные чудеса,
До этого возникли небеса,
Под синей тяжестью мир прочно прогибался.

СЛЕТАЮТСЯ НА КРОШКИ ВОРОБЬИ

Слетаются на крошки воробьи,
Сплетаются таинственные знаки
Судеб, событий, страха и отваги —
Всё, что пески поспешно погребли.

ДОЛГОИГРАЮЩИЕ КАВЕРЗЫ — ВРУЧИТЬ

Долгоиграющие каверзы — вручить,
Словно верительные грамоты надежды.
Кто примет их? Откликнитесь, невежды!
Квитанцию мне надо получить!

КРУТЫЕ ГОРЫ СИВКУ УКАТАЛИ

Крутые горы Сивку укатали,
Скакал-скакал: ответственный был конь,
По надобности, ух, совсем огонь,
Пришпоришь — за бугром родные дали!

А ВОТ И БАБОЧКА ТРЕПЕЩЕТ НА ВЕТРУ

А вот и бабочка трепещет на ветру,
Дрожь лёгких крыльев ветер разгоняет,
Едва заметную на землю тень роняет,
Огромную — размером с кенгуру.

ПРЕДАТЬ ЗАБВЕНИЮ! ЗАБВЕНИЮ ПРЕДАТЬ!

Предать забвению! Забвению предать!
И память более свою не мордовать
Чужой судьбой и чуждою бедой.
Забвение — спасение. Отбой.

ПРЕДАТЬ ЗАБВЕНИЮ? ПРЕДАТЕЛЬСТВО БЛАГОЕ!

Предать забвению? Предательство благое!
Послушайте, что значит предавать?
Передавать себя? Враз целиком отдать?
Деянье странное, неясное такое.

КАТРЕНСТВУЯ НА СКЛОНЕ ГОР И ЛЕТ

Катренствуя на склоне гор и лет,
Назад гляжу с усталою боязнью,
Ведь были козни грозные, как казни,
И то сказать, а где их, козней, нет?