В поезде имени О. Л. Чернобока

Иван Степаныч целует в уста
Проходящую проводницу:
— Милочка, налейте полста,
Дайте опохмелиться!

(В озере светлом стоял он по горло в воде и, томимый
Жаркою жаждой, напрасно воды захлебнуть порывался.
Только что голову к ней он склонял, уповая напиться,
С шумом она убегала; внизу ж под ногами являлось
Черное дно, и его осушал во мгновение демон.)

Большегрудая нимфа железных дорог
Не сердится, как ни странно.
Говорит, дескать, если совсем изнемог,
Лучше выпей чайку из титана.

(Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен;
Странное слово, однако, ответствуя мне, произнес ты.
Но я клянусь и землей плодоносной, и небом великим,
В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне.
Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы,
Если б в таком же была, как и ты, затрудненье великом;
Не лишено и мое справедливости сердце, и, право,
Дух в груди у меня не железный и ведает жалость.)

*Так описывали события, произошедшие перед городом Николаев
В протоколе ОВД на транспорте граждане Гнедич и Вересаев*