Ёж и его тревога

По тропе лесной спешил Колючий,
Не шагал, а попросту летел.
На душе его сгущались тучи,
Телефон в колючках всё гудел.

Он пыхтел, терзаемый сомненьем,
И не мог унять тревожный пыл:
«Где ты, мать ежового семейства?
Может, волк тебя в овраг сманил?»

Он к норе своей, как ветер, нёсся,
По корням и мшистым валунам,
И в мобильный, словно в рупор, тёкся
Голос по назойливым гудкам.

Тишина в ответ…
Ёж хмурит брови,
В голове — дурной сценарий драмы:
(Тишина в ответ!)
«Может, греет ушки в доме новом
У какого-нибудь хорька-гурмана?»

Ослеплённый ревностью кипучей,
Полон самых мрачных перспектив,
Подбежал к норе, ногою жгучей
Дверь открыл… И замер, ощутив:

Там — бобры, куницы и синички,
В общем, весь лесной столпился свет.
А в центре — жена. Горят две свечки.
И ежата шлют ему привет.

Вот так номер!
Ёж застыл на входе,
Словно врос иголками в паркет.
А ему зверьё в одном аккорде:
«С днём рожденья, наш седой сосед!»

(С днём рожденья!)
(Это наш тебе лесной привет!)
(С днём рожденья!)
(Это наш тебе лесной привет!)

Ёж вздохнул, и гнев исчез куда-то,
Засиял на торте мармелад.
И понял отец, обняв ежаток:
Доверять — важнее всех преград.