Абсурд

А чайник — это дирижабль,
Но без карманов и хвоста.


По крыше скачет мягкий шкаф,
И у него в ушах звезда.
Он круглолицый, как апрель,
Он полосатый, как буфет.
А это песня про любовь,
Которой нелогичней нет.

Её мурлычет старый зонт,
Когда взлетает в камыши.
И ловит в банку горизонт,
Чтоб ночью слушать, как шуршит.
Она приходит босиком,
И красит мелом провода.
И машет рыжим рукавом,
Как будто это навсегда!

А рядом сонный крокодил
Жуёт сиреневый батон.
Он, может, вовсе не любил,
Но был в ромашки наряжён.
А я иду наоборот,
Считая лужи по углам,
И мне кивает бегемот
Из недописанного сна.

В кармане дремлет апельсин,
На нём надеты сапоги.
Он знает тысячу причин
Молчать от счастья и тоски.
Ведь шкаф — немножечко вокзал,
А зонт — почти что соловей.
И если кто-то опоздал,
Любовь становится смешней.

Её мурлычет старый зонт,
Когда взлетает в камыши.
И ловит в банку горизонт,
Чтоб ночью слушать, как шуршит.
Она приходит босиком,
И красит мелом провода.
И машет рыжим рукавом,
Как будто это навсегда!

Мир выключает фонари,
Оставив только лунный свет...
Ты ничего не говори,
Ведь объяснения-то нет...
Она не требует причин,
Не задаёт пустых вопросов.
Один уснувший апельсин...
И тысяча философов...

Её мурлычет старый зонт,
Когда взлетает в камыши.
И ловит в банку горизонт,
Чтоб ночью слушать, как шуршит.
Она приходит босиком,
И красит мелом провода.
И машет рыжим рукавом...
Да! Это точно навсегда!

А муха снова вертолёт,
И небо — старый табурет...
Любовь по комнате идёт...
И оставляет синий след...