Святая забытых тварей и дракон

Горит, сгорая до боли алый Храм
Среди темных ветвей и молитвенниц березок,
И сердце живое и глупое
Бредет сквозь тернии, не зная, почему и зачем.
Святая забытых тварей
Навсегда обвенчана с кармическим близнецом,
И ее крылья, как кагуне,
Но она гладит осторожно и тихо
Слепого зверька в благословенной тишине.

Она встретила дракона на синем льду,
И ее обнаженные забинтованные руки
Бережно коснулись чешуи на главе зверя,
И чистая слеза пала на него,
И из раны распускается одинокая
Белая гортензия,
А ее корни прорастают сквозь хрусталь
До самого темного дна,
Навсегда соединяя небо и бездну.

Прижался ворон к ее рукаву,
И заснуло кладбище родное
В изумрудном вечном сне,
Пока березы молились,
Пока монах читал псалтирь.
Витражи изливают нездешнее пламя,
А все Храмы уже осквернены,
В них масонские символы живут,
А концерты обычная традиция
Неверных батюшек.

Тишь почивает и на меня страх нагоняет,
Но торжествует победа любви,
Ведь она рождена, чтобы быть
Светом Бога, светом Христа.
И она исцеляет его,
А дракон принимает ее слезу,
Вмиг заживляются распады,
А холодный заброшенный мир
Подлинная Церковь Богородицы.

Над кладбищем закружится
Суровая метель, как вдова,
И глядит с небес печальная луна,
Ей сверху слышна боль мира.
Он снежинкой ляжет плотно
На вуаль ее безмолвных снов.