Дрожь

В безвременьи и отдых не дан,
Злы и мстительны дети, как черти,
«Собирайся», - сказал капитан, -
Ты уже надоел хуже смерти.
Нет: приличий, законов – всего.
Жизнь солдата совсем не потеря;
И играла улыбка его,
Обреченного к тупости зверя.
Не оставлю ни слез, ни золы,
- Накось выкуси смачную дулю.
Мне холодные жмут кандалы,
Их сменю на горячую пулю.
Где напомнить, что я человек?
Отчего душу больно распёрло?
Точит нож опьяневший абрек,
На мальчишечье тонкое горло.
Ничего не скажу, не спою,
Жизнь три искры, сгоревшие в сумме;
Скоро жизнь поменяют мою,
На барыш олигархов при Думе.
Тот, кто пробовал жгучую плеть,
Пусть не скажет о смерти с экстазом,
Но нельзя ни о чём пожалеть,
Отпустить и забыть надо разом.
Понесу свою жизнь, как могу,
Пусть звенят в натяжении звенья,
Где обломится кромка в снегу,
В человеческий омут забвенья?
Это пробник от вечного сна,
Он томит и тревожит укором,
Только смерть одаряет сполна,
Равнодушьем к болям и позорам.
А наутро, пред ротой кляня,
Замполит средь десятка зелёных,
Взял и вывел из строя меня,
Из числа на беду обреченных.
Обращая терпенье в тепло,
Кто назначил другую задачу?
Скажешь Бог, или мне повезло?
Я не знаю, как ловят удачу.
И живу я, и годы летят,
И стыжусь без кривляний и фальши,
Что разбросаны кости ребят:
От Аргуна в Шали и подальше.