Любовь это

— Ты чувствуешь, как мы не подогнаны? Как будто два ключа от разных дверей. Любовь — не лад, не нега, не осторожность, а вызов: кто кого — из этих двух смертей. Смертей, не в смысле гибели, а в смысле — не выживет ли тот, кто тише всех молчит. Любовь — не компромиссная поза, а штурм: я пробиваюсь, ты — молчишь.
— Ты всё преувеличиваешь.
— Нет, я всё называю. Разница ощутима. Вот ты — как комната. Тёплая, обжитая. Я — как ветер, что в эту комнату ломится, не мимо. И каждый мой порыв — не чтоб разрушить, а чтоб ты услышала, что я существую. А ты сдаёшь мне по часам свою обитель — и всё равно твоим не становлюсь...
— Это потому, что мы разного размера.
— Вот. Наконец-то ты сказала главное. Ты — спичечный коробок. Я — степь. Ты хочешь, чтобы я уместился. Я — не могу. И ты не можешь стать больше — потому что комната и есть предел. А степь не знает, где ей остановиться. И между нами — не расстояние, а масштаб. Вот что невыносимей всех вёрст и всех годов.
— Выходит, всё зря?
— Выходит, всё всерьёз. Любить — это прорываться сквозь тебя, как сквозь стену, которая не собирается падать. И всё-таки — стоять у неё. И всё-таки — стучать.
Некоторые говорят, что любовь — это тишина вдвоём. Некоторые. Но только не я. Тишина — это когда вас двое, а слышно одного. И этот один — не ты. Не я. Любовь — это когда ты орёшь в пустоту, а эхо возвращает тебе слово, но искажённым. И ты радуешься — искажённому. Потому что хоть что-то вернулось. Хоть что-то.
Между нами — не километры. Километры можно одолеть. Между нами — несовпадение душ. Ты — чашка, я — океан в неё налитый. Не помещаюсь — и переливаюсь. Переливаюсь — и ты считаешь, что я пролился зря. А я не пролит. Я — избыток. И вот, что хуже всякой дали: я мог бы стать меньше — и войти бы. Но тогда я перестал бы быть собой. А ты не можешь стать больше — не от нежелания, от устройства. И мы — два берега одной реки, которые видят друг друга, но тронуть — не могут. И река между нами — не вода. Река между нами — мы сами.
— Всякий раз, когда я готова была сдаться, ты говорил что-нибудь.
— Что именно?
— Неважно. Главное — звучало как бой.
— Я не воевал.
— В том-то и дело. Ты просто жил. А я это принимала за сражение. Потому что рядом с тобой даже дышать — это уже акт преодоления. Не тебя. Себя. Той, что была до тебя. Той, что молчала и считала молчание — достатком.