Квартира

18 августа 1943года -15сентября 2026г.
Лиде 83 года и почти месяц.

     Маленькая шестилетка бежит, хромая, за своей старшей сестренкой и вопит; «Лидочка, милая, возьми меня с собой!» Лидочка идет по узенькой тропочке между усадами, она пошла гулять в деревню к своим подружкам. Она не слышит, она глухая. Оглядывается,ждет соплячку и берет за руку.
     Это все глазами мамы. Ее любимые девчонки – одна глухая, другая хромая, удаляются от нее. Что она думает, лучше не заглядывать в ее душу!
     Лидочка оглохла, переболев менингитом, но осталась жива. Мама пошла учить в школе с девятью классами. Когда открылись учительские двухгодичные институты, отказаться от учебы в них было нельзя, и Лидочка в полтора года осталась с нянькой, пока мама была на сессии. Когда мама вернулась, девочка уже не пела песенки и на имя не откликалась. Говорить разучивалась, не слыша голоса. Медицина и сейчас слаба….
     В шесть лет начались школы: Иваново, Кинешма, Шуя. Школы – интернаты для глухонемых детей. Мама только летом, на каникулах. В Новый год.
     В папин фанерный фронтовой чемодан ставились бумажные кульки и постепенно наполнялись конфетами – карамельками, подушечками, кусочками сахара, немудреными печеньками, пряниками. Это были подарки под новогоднюю елку деревенским детям и нам с Лидой. Она приезжала домой и с удовольствием грызла даже сахар, кусочки им не давали, ей в диковинку!
     Я послевоенный ребенок. Папа пришел с фронта, не получив ни одной царапины, но потом чуть не умер от плеврита. Спасла мама: купила на рынке девять ампул пенициллина. Месяц держалась температура 42, был не жилец, а тут пошел на поправку. Потом и меня родили.
     И была я толстая и упитанная в отличие от худеньких родителей. Но все хорошо не бывает: откуда взялся коксартроз у ребенка? Только гадать! И захромала я, ножка перестала расти.
     Как ты выжила, мама?
     Лидочка приезжала редко, казалось, что взрослеет рывками. Стала такая стройненькая и красивая! Помню ее в голубом купальничке: на носу листочек от загара, сено ворошит граблями. В широкой ситцевой юбочке во встречную складочку, а талия тоненькая…Их учили шить, готовили профессию.
     Школьные подружки были роднее родных, ведь весь год вместе. Так они и дружили всю жизнь, встречались, в гости ездили друг к другу. Жизнь раскидала: Лида в Москве, кто в Куйбышеве, кто в Иваново.
     Приедет Лидушка из Москвы: подарков навезет, новинок столичных. Пока дома, нашьет мне платьев красивых. Я модная хожу. Пойду гулять с подружками, она мне в окно показывает: ты лучше всех!
     В десятом классе ездила я в Москву к Лиде на свадьбу. Сады вишневые цвели белой пеной, и она в пышной фате шла в пальто светлом (дипломная работа) с женихом под руку. И жених был невысок, но красавец – москвич. Всей семье дали новую квартиру, строился город, старое жилье на Москва-реке сносили.
   Эх, квартира! Сколько бед она натворила в жизни и Лидиной, и не только ее! Знать бы!
     Пришлось мне потом на своей шкуре испытать выражение: «Две хозяйки на кухне». Нельзя этого допускать! Не в женской это натуре.
Родился у Лиды сын: волосы розовые в крупное колечко – глаз не отвести. Мама все воспитывает: старших слушайся, пол мой, деньги отдавай. А ее все зовут «деревня». Для москвичей весь мир за садовым кольцом деревня. Муж сыном полюбовался, да и устал от семейной жизни – никакой свободы! Сложная жизнь в Москве, а уж непутевая!!!
     Рано женился ее златоглавый мальчик. Невеста юна, но авторитетов не имеет – москвичка, хотя…
Да не буду про нее. В глухонемой семье и ей было несладко. Детей нарожала троих, не работала никогда. А муж не густо зарабатывал. Сгубила семью церковь. Учиться надо было – не стала. Шмотки брала в церкви. Расстались. Муж ушел к другой, она для него авторитет: умница, подход нашла и поддержала, все у них хорошо.
     Одно плохо: Лида с первой снохой осталась в квартире. Война! Атомная! Хоть и не виновата Лида в разводе, а ненавидят ее. А она стареет, одинока, снохой ненавидима, сыном брошена. Сломала ногу, сустав заменили, вроде на поправку, а силы кончились.
Сын продукты носил, внук приходил, помогал. У внучки
семейная жизнь не налаживается. Всех понять можно,
кроме снохи – не зашла ни разу! В церкви там милосердие абстрактное, а тут реально стакан воды не подать. И ее могу понять, но не прощу никогда!
     А себя что прощать? Не могла поехать: ходить после замены коленки не могу, и к себе не привезти: мужу за двоими ухаживать надо, ему под восемьдесят. Вот только по телефону советовать да подбадривать.
     Ушла моя Лидочка, устала. Из двух родов я крайняя осталась. На краешке стою, еле-еле держусь. Поминки готовлю, поехать то не смогла. Свободна от хозяйки квартира. Теперь между внуками дележ будет. Эх, квартира! И проклятой не назовешь, а так и есть.
     А Лиде урна в стене, там ее жилье теперь. Прости!

PS. А я два года в гипсе, молодость свое взяла: ножки были в порядке, танцевать любила. Это уж под старость захромала, но это не в счет.

17.09.2026г.