Сквозь колючие слёзы недетских обид

В первом классе был случай обида и боль,
Состоянье аффекта и тьма...
Я дала себе слово, что больше не трону,
И себя подставляла сама...

Только слово скажи, подойти лишь посмей –
Я сжимала тогда кулаки.
Но тот случай сломил мою гордость и спесь:
Никого не ударю с руки.

Научилась молчать и терпеть я с тех пор,
Сколько б ни было злого вокруг.
Школы снова сменялись как кадры кино,
Только боль замыкала тот круг.

Но писала стихи, чтоб не плакать навзрыд,
В них я прятала слёзы свои.
Сквозь колючие годы недетских обид
Оживали немые стихи.

На бумагу ложилась вся тяжесть души,
Становилось на сердце легче.
Я прошла этот путь сквозь обиды в тиши
И ушла от обид им навстречу.

Униженья и колкости прямо в лицо —
Я прощала, в груди затаив.
Вместо злости бумага дарила покой,
Превращая всю горечь в мотив.

На прогулках одна, среди шумных дорог
Вспоминала прошедшие дни.
Каждый день этот школьный слепой произвол.
Оставался в тетрадной тени.

Я писала стихи, чтоб не плакать навзрыд,
В них я прятала слёзы свои.
Сквозь колючие годы недетских обид,
Оживали немые стихи.

На бумагу ложилась вся тяжесть души,
Становилось на сердце легче.
Я прошла этот путь сквозь обиды в тиши
И ушла от обид им навстречу.

Я дала обещание, в детстве своём
Не впускать в своё сердце вражду.
И стихи мои стали священным лучом,
Разгоняющим страшную тьму.

Пусть жестоко ломали и шли напролом,
Подставляя под стрелы меня, —
Я держала удар и платила добром,
Свою скрытую силу тая.

Им, слепым, не понять, это был мой барьер —
Лишь попытка спасти их самих.
Я брала эту боль на себя, как пример,
Защищая от гнева чужих.

Да, писала стихи, чтоб не плакать навзрыд,
В них я прятала слёзы свои.
Сквозь колючие годы недетских обид,
Оживали немые стихи.

На бумагу ложилась вся тяжесть души,
Становилось на сердце легче.
Я прошла этот путь сквозь обиды в тиши
И ушла от обид им навстречу.