ave

Взъерошенный воробей
на вишнёвой косточке,
посаженной в собственной переносице.
Ave!
 
В четыре захотела замуж –
да так, что ковёр на стене
не досчитался одного колечка.
А вечером стоматолог улыбался сквозь усы,
повторяя под визг бормашины,
развенчивающей тебя:
«Кедей жігіттер».
Мама – в полуобморочном,
отец – в нирване,
и опухший безымянный.
 
«Девочка, ты же девочка:
платья, банты..
Отчего такая колючая?»
 
Пальцы в кроличьей клетке гладят
светло-жёлтые резцы.
Бинты, зелёнка..
Ave, Мария!
Не ребёнок – борода.
 
«Полторашка на цыпочках» –
во дворе хохотали,
когда твой внутренний расправлял плечи.
До поры.
Округлилась, оформилась,
обросла уверенностью и цинизмом.
Чуть позже стройными штабелями
прокладывали маршруты к родительскому дому.
Борода крутил носом,
ты – пятой точкой –
сладкая парочка.
Так и росли.
 
Первая татуировка – в тридцать восемь,
в двадцать два – сын.
Чувствуешь себя безбашенным краном,
локомотивом, несущимся ко всем чертям.
Оберег-Борода напротив
потягивает вишнёвый портер
в растянутом трико
и так легко Глазго меняется на Чеширскую.