Исповедь нехулигана

Разрешите: краской своей души изольюсь
на Вас, как будто я - цистерна или глубокий чан?
Или, как актёр, по сцене бумаги пробегусь,
роль играя свою, всецело отдавшись Вам?

Впрочем: пустое! Кто я таков,
чтобы время Ваше тратить?
Чтобы груды наваленных слов
моих Вам пришлось лопатить?
А знали б Вы, что творится
внутри у скромного юноши,
который желает раскрыться,
но закрывается тут же?
Что ж, предлагаю творение -
презабавное словоблудие -
о жизни моей размышление
и о том, что угодно будет.

Облачившись в халатную хмарь,
направляю в себя объектив.
Вижу:
красный трепещущий царь
льёт по телу мне вина свои.
То не пир, не гулянка, не бал,
не какая-то важная встреча:
это я в средостенье попал,
где правитель радушно-сердечен.
Эх, налей, государь, мне вина
да покрепче, чтоб мышцы разжались!
Дай испробовать градус сполна,
чтобы губы мои разгулялись!
Пусть нальётся от вин краснотой
цвета телесного кожа!
Дай же бунт: надоел мне покой,
его перекисшая рожа!

Ну что ж, теперь - разгорячённый -
желающий свою представить прыть,
я снял халат. И, этим облегчённый,
хочу себя для Вас раскрыть:
я очень много размышляю.
Не то что очень, даже чересчур!
И мыслям всяческим нет края,
нет смысла в них и нет фигур:
гляжу в театр мозга, заключая,
что я - дурак средь мыслей-дур...
И вновь на сцене - водевиль.
Я, в нём сыграв в который раз,
забыл про всё, про дни свои
у тысяч нейрональных глаз.
Стою я перед ними, изголяюсь,
как нерв в руках матёрого хирурга,
того играя, кем я не являюсь -
творца - и даже выше - демиурга!

...

Вино меня пьянит: я очень скверен,
наивен, честен очень, безрассуден.
Входите в разум мой, ломайте его двери,
о правилах приличия забудьте!
Я здесь для Вас, и Вам я предоставлен,
подвергнут был жестокой препаровке.
Теперь, вином насыщен и отравлен,
вернусь к своей экипировке:
надену вновь халат, к нему прилипнет хмарь
пятном от кофе или чая из стакана,
и я пойду туда, где светит мне  фонарь -
на тусклый свет судьбы нехулигана.
Пусть не горит во рту сопло сигары,
пусть нет в руке спасительной бутыли,
не сеют пусть стихи мои пожары,
как если б с Музой мы бензин разлили
на строки для эффекта, эпатажа:
тогда б мы  всех, наверно, удивили
огнём до крыш многоэтажек!
Но...
я был бы чужд для этой всей бравады,
для всех, кто лезет, что есть сил, из кожи вон.
Мне лжи и всяких домыслов не надо:
в своей браваде был бы я смешон.
Скучна, быть может, жизнь интеллигента:
в ней часто нет огня, но есть холодный, трезвый ум,
к которому горой восходит экспонента
его обширных, хоть ненужных часто, дум...
А я давно дошёл до фонаря,
стоял уже при тусклом свете.
Под чистым небом сентября
искал я в листьях строки эти.


2026 год