Книга роман Королева 20 часть 38 глава

Слуга принес письмо. Графиня взяла конверт и, прочитав послание, вспомнила: сын Эдмунд предупреждал, что приедет вместе с женой Розой. Она молча отложила письмо на стол. Слуга замер в ожидании распоряжений.

— Скажи кучеру, что мы немедленно возвращаемся в замок, — произнесла графиня. — Сын, видимо, уже прибыл, а нам предстоит путь в несколько часов.

Служанка, укладывавшая дрова в камин, обернулась:
— Нужно ли мне чем-то помочь, миледи?
— Собери мои вещи. Я вернусь сюда с Анабель, — ответила графиня и добавила: — Передай Анабель, чтобы она готовилась к отъезду. Мы уезжаем в замок.

Анабель в это время сидела в библиотеке за книгой. Служанка, подойдя к дверям, негромко произнесла:
— Анабель, графиня Изольда велела вам собираться в дорогу.

Эдмунд вошел в замок, ведя под руку жену. Слуга, ожидавший их в холле, почтительно склонил голову:
— Графиня будет только к вечеру.

Роза недовольно поджала губы:
— Видишь, как твоя мать встречает нас после такой долгой разлуки?
Эдмунд опустился в кресло:
— Мать давно уехала. Я писал ей неделю назад, предупреждал о визите.
— Графиня Изольда уехала на неделю вместе с Анабель, — добавил слуга.

При упоминании этого имени лицо Розы исказилось от неприязни.
— Опять она? Графиня до сих пор не рассталась с этой девицей? — голос Розы стал резким, в нем сквозила затаенная злоба. — Эдмунд, посмотри, как ведет себя твоя мать. Кажется, она совсем потеряла рассудок из-за этой Анабель.

Эдмунд бросил на жену строгий взгляд, призывая к молчанию.
— Я твоя жена, мой статус… — начала было Роза, но муж перебил её:
— У Анабель знатные родители, просто она не может их видеть по приказу моей матери. И даже не вздумай говорить об этом графине.

Роза села рядом с ним, понизив голос до шепота:
— Она всего лишь женщина, Эдмунд. Твоя мать окончательно потеряла стыд.
— Ты не должна так о ней говорить, — отрезал он, поднимаясь с кресла. — Если Анабель дорога матери, я не против их отношений.
— Ты не против? Да это же грех! — Роза едва не перешла на крик, её пальцы судорожно сжали край платья. — Как она может? Была замужем, а теперь… Церковь не простит ей этой страсти. Такой союз никогда не будет одобрен.
— Моя мать не спрашивает разрешения у Бога, — холодно ответил Эдмунд. — Она никогда не станет просить благословения у церкви.
— Ты хоть слышишь, что говоришь? — ужаснулась Роза.

Наступил вечер. Слуга принес кофе и сообщил, что графиня прибыла и через час будет в зале.
— Грешникам гореть в аду, — прошипела Роза, но в её голосе прозвучала нотка нервной дрожи. Она боялась этой встречи, боялась того, что увидит в глазах свекрови.

Спустя час графиня Изольда вошла в зал. Она шла медленно, с той грацией, что присуща лишь хищникам. Рядом с ней, чуть поодаль, шла Анабель. Графиня бросила на девушку взгляд — в нем не было холода, лишь глубокая, почти болезненная нежность, которую она даже не пыталась скрыть. Изольда коснулась руки Анабель, словно проверяя, здесь ли она, и этот жест был красноречивее любых слов.

Затем графиня перевела взгляд на невестку. Роза почувствовала, как внутри всё сжалось. Взгляд Изольды, подобный льду, пронзал насквозь, обнажая все её мелкие страхи и предрассудки. Перед ней стояла женщина, над которой время не имело власти — ни в морщинах, ни в душе. Изольда казалась воплощением абсолютной свободы, и этот факт пугал Розу больше, чем любой церковный канон. Она поняла: эта женщина не просто любит Анабель — она готова сжечь весь мир, если кто-то посмеет встать между ними. Роза невольно отступила на шаг, чувствуя себя ничтожной перед этой пугающей, вечной красотой.




Изольда не спешила нарушать тишину. Она медленно сняла перчатки, каждое движение её рук было наполнено властной грацией. Анабель, стоявшая чуть позади, опустила глаза, но её пальцы едва заметно дрожали, когда графиня, проходя мимо, на мгновение задержала ладонь на её плече — жест собственнический и одновременно оберегающий.

— Эдмунд, — голос графини прозвучал ровно, без тени радости от встречи, — ты приехал раньше, чем я ожидала. Надеюсь, твой путь был спокойным.

Эдмунд поднялся, слегка поклонившись, но Роза осталась сидеть, вцепившись в подлокотники кресла. Её дыхание стало прерывистым. Она видела, как Изольда смотрит на Анабель — в этом взгляде не было ни капли того холодного высокомерия, которое графиня демонстрировала остальным. Там горел тихий, почти пугающий огонь преданности.

— Мы ждали вас весь день, матушка, — Эдмунд старался говорить спокойно, хотя напряжение в комнате стало почти осязаемым. — Роза была обеспокоена вашим долгим отсутствием.

Изольда наконец перевела взгляд на невестку. Она подошла ближе, и Розе показалось, что воздух вокруг графини стал холоднее. Изольда остановилась в шаге от неё, изучая лицо Розы с таким спокойным любопытством, будто рассматривала насекомое под стеклом.

— Обеспокоена? — Изольда слегка склонила голову набок, и на её губах появилась едва заметная, почти хищная улыбка. — Моя дорогая Роза, беспокойство — удел тех, кто не уверен в завтрашнем дне. Я же всегда знала, что вернусь туда, где меня ждут.

Она сделала паузу, и её глаза на секунду метнулись к Анабель, которая робко подняла взгляд на графиню. В этом обмене взглядами было столько интимности, что Роза почувствовала себя лишней, почти оскверняющей это пространство своим присутствием.

— Вы выглядите уставшей, — продолжала Изольда, не сводя глаз с Розы. — Путешествие из столицы утомляет тех, чьи мысли заняты лишь суетой и чужими грехами. Не так ли?

Роза вздрогнула. Она поняла, что графиня слышала каждое её слово, сказанное в этом зале до её приезда. Стены замка, казалось, были продолжением воли Изольды.

— Я лишь… я лишь забочусь о чести нашей семьи, графиня, — выдавила из себя Роза, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Изольда рассмеялась — коротко, сухо, без капли веселья. Она обернулась к Анабель и, не обращая больше никакого внимания на невестку, мягко взяла девушку за подбородок, заставляя её смотреть прямо перед собой.

— Честь, Роза, — произнесла графиня, не оборачиваясь, — это не то, что диктуют церковные книги. Это то, что ты готова защищать ценой собственной души. Анабель знает это лучше, чем кто-либо другой.

Графиня сделала шаг к выходу, увлекая за собой Анабель. У самых дверей она остановилась и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Эдмунд, ужин будет подан через полчаса. Надеюсь, твоя жена найдет в себе силы вести себя прилично. В моем доме не терпят криков и осуждения. Особенно от тех, кто сам не знает, что такое настоящая страсть.

Когда за ними закрылась тяжелая дубовая дверь, в зале воцарилась мертвая тишина. Роза, тяжело дыша, посмотрела на мужа, но Эдмунд лишь отвел взгляд, глядя в камин. Он знал: его мать только что объявила войну, и в этой войне у Розы не было ни единого шанса.




Роза вскочила с кресла, её лицо пылало от унижения и ярости. Она подошла к Эдмунду, который всё ещё неподвижно смотрел на догорающие угли в камине.

— Ты слышал? Ты слышал, как она со мной разговаривала?! — её голос срывался на визг, но она тут же приглушила его, опасаясь, что слуги за дверью могут услышать. — Она открыто насмехается надо мной! Она считает, что её «страсть» выше нашего положения, выше приличий!

Эдмунд медленно повернулся к ней. В его глазах не было сочувствия — лишь холодная усталость человека, который слишком долго пытался примирить два несовместимых мира.

— Она не насмехается, Роза. Она просто не считает тебя достойной того, чтобы тратить на тебя свою ложь, — тихо ответил он. — Моя мать всегда была честна в своих привязанностях. В отличие от нас с тобой.

Роза отшатнулась, словно от пощечины.
— Ты защищаешь её? Ты, мой муж, встаешь на сторону этой… этой грешницы?

— Я встаю на сторону силы, — отрезал Эдмунд. — Ты видела её глаза? Она не боится ни Бога, ни людей. Ты же дрожишь от одного её взгляда. Если ты хочешь выжить в этом замке, Роза, научись молчать. Иначе она выставит тебя за ворота раньше, чем наступит рассвет.

Тем временем в покоях графини царила иная атмосфера. Изольда стояла у высокого окна, глядя на темный парк. Анабель, всё ещё бледная от пережитого напряжения, стояла у двери, не решаясь подойти ближе.

Графиня обернулась. В её взгляде, направленном на девушку, не осталось и следа той ледяной стали, что была адресована невестке. Она подошла к Анабель, её движения были плавными, почти кошачьими. Она протянула руку и коснулась щеки девушки, медленно проводя пальцами по линии скулы.

— Ты испугалась её, милая? — голос Изольды стал низким, бархатным, полным скрытой угрозы.

— Она… она ненавидит меня, графиня, — прошептала Анабель, опуская голову. — Она считает, что я погубила вашу репутацию.

Изольда усмехнулась, и в этом звуке было больше власти, чем в любом приказе. Она притянула Анабель к себе, заставляя её опереться о свою грудь.

— Репутация — это пыль, которую ветер разносит по дорогам, — прошептала графиня ей на ухо. — Пусть Роза думает, что она защищает честь семьи. Она не понимает главного: этот замок, эти земли, этот титул — всё это принадлежит мне. И я сама решаю, кто здесь достоин находиться. А ты… ты единственная, кто видит меня настоящую. Разве это не стоит того, чтобы весь мир нас проклинал?

Анабель вздрогнула, но не отстранилась. Она знала, что Изольда права. В этом замке, отрезанном от остального мира, существовал только один закон — закон графини. И пока Изольда держала её за руку, Анабель чувствовала себя в большей безопасности, чем в родительском доме, где её когда-то пытались сломать.

— Завтра, — продолжала Изольда, отстраняясь и глядя прямо в глаза девушке, — мы устроим ужин. И ты наденешь то изумрудное колье, которое я тебе подарила. Пусть наша дорогая невестка увидит, что в этом доме есть только одна хозяйка, чье слово — закон.

Графиня подошла к столику, налила вина в два бокала и протянула один Анабель.
— Пей, — скомандовала она с мягкой улыбкой. — Нам предстоит долгая игра. И я не позволю какой-то девчонке из столицы испортить нам вечер.




Анабель взяла бокал, её пальцы слегка коснулись холодной руки графини. В этом жесте было больше доверия, чем в любых клятвах. Она сделала глоток, чувствуя, как терпкое вино согревает изнутри, разгоняя остатки страха.

— Вы слишком рискуете ради меня, Изольда, — тихо произнесла она, впервые назвав графиню по имени, когда в комнате не было посторонних. — Роза не успокоится. Она напишет своим родителям, она поднимет шум в городе…

Изольда подошла к зеркалу, поправляя прядь волос, которая выбилась из сложной прически. Её отражение казалось безупречным, почти нереальным в тусклом свете свечей.

— Пусть пишет, — графиня обернулась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Мои связи в столице куда прочнее, чем её родословная. К тому же, Эдмунд… он знает, на чьей стороне его хлеб. Он никогда не пойдет против меня, потому что боится потерять всё. Он слаб, Анабель. А слабые всегда ищут защиты у сильных, даже если ненавидят их за это.

Графиня подошла к Анабель вплотную, сокращая расстояние до минимума. Она поправила воротник платья девушки, её движения были медленными, почти гипнотическими.

— Ты боишься изгнания? — спросила Изольда, внимательно изучая лицо девушки. — Боишься, что тебя назовут падшей?

— Я боюсь только одного, — Анабель подняла взгляд, в котором читалась преданность, граничащая с одержимостью. — Что однажды вы решите, что я стала для вас обузой. Что мир, который вы презираете, всё же заставит вас подчиниться.

Изольда рассмеялась — тихо, глубоко, словно сама тьма за окном вторила ей. Она положила ладони на плечи Анабель, слегка сжимая их.

— Мир подчиняется тем, кто не боится смотреть ему в лицо, не моргая. Завтра, когда Роза увидит тебя в изумрудах, она поймет, что её статус — лишь пустой звук. Она — гостья в этом доме, а ты — его часть. И если она попытается нарушить наш покой, я сделаю так, что она сама будет умолять Эдмунда увезти её отсюда.

Графиня отошла к окну и распахнула тяжелые шторы. Лунный свет залил комнату, подчеркивая её величественный силуэт.

— Иди отдыхай, — бросила она, не оборачиваясь. — Завтра будет долгий день. И помни: в этом замке нет места для чужих мнений. Здесь есть только моя воля и твоё присутствие рядом.

Анабель поклонилась и направилась к выходу, но у самой двери обернулась. Графиня стояла неподвижно, словно статуя, охраняющая свои владения. В этот момент Анабель поняла: она не просто любимица графини. Она — её единственная слабость, которую Изольда превратила в своё главное оружие. И пока эта связь была крепка, ни Роза, ни церковь, ни весь остальной мир не могли причинить им вреда.

Дверь тихо закрылась, оставив графиню наедине с её мыслями и ночной тишиной, которая, казалось, была готова исполнить любой её приказ.