Книга роман Королева 20 часть 37 глава

— Пойдем в сад, — прошептала Анабель, и в её голосе слышалось не просто предложение, а робкая мольба. Она смотрела на графиню с таким обожанием, что в воздухе, казалось, искрилось электричество.
Графиня Изольда, пригубив вино, с сомнением взглянула на окно:
— Но там же дождь, Анабель. Ты промокнешь.
— Я люблю дождь, — Анабель подошла ближе, её пальцы слегка дрожали, когда она коснулась края бокала графини. — А вино… пусть оно поможет тебе протрезветь от тяжелых мыслей. Позволь мне забрать твою печаль.
— О, Анабель, — графиня мягко коснулась её подбородка, — какая же ты всё-таки маленькая девочка с глазами цвета небес. Ты слишком много берешь на себя.
Анабель, не в силах сдержать нахлынувший порыв чувств, развернулась и помчалась вниз по лестнице. Ей хотелось бежать, чтобы сбросить с себя это сладкое, томительное волнение, которое всегда охватывало её рядом с Изольдой. Графиня рассмеялась — в этом звуке было столько тепла, сколько она не позволяла себе ни с кем другим — и поспешила следом.
В саду было прохладно. Опавшие листья, напитанные влагой, прилипали к дорожкам, а дождь умывал мир, делая его чистым и беззащитным.
— Посмотри, — Анабель обернулась, её волосы уже начали намокать, а глаза сияли от восторга и нескрываемого обожания. — Разве это не прекрасно?
— А если мы простудимся? — Изольда подошла ближе, глядя на неё с той смесью строгости и нежности, которая всегда заставляла сердце Анабель биться чаще.
— Тогда я излечу тебя своей любовью, — выпалила Анабель, и её голос дрогнул от искренности. Она сделала шаг навстречу, сокращая расстояние до минимума. — Я отдам тебе всё тепло, что есть во мне.
Розы, промокшие под дождем, склонили свои тяжелые бутоны, наполняя аллеи сада дурманящим ароматом. Служанка, наблюдавшая за ними из окна, замерла: графиня была неузнаваема. В её взгляде, направленном на девушку, читалась такая бездонная преданность, что это казалось почти опасным.
Анабель прижалась к Изольде, чувствуя холод её платья и жар её кожи.
— Я люблю дождь, — прошептала она, уткнувшись лицом в плечо графини, — но с тобой мне спокойнее, чем в любом укрытии. Ты — мой единственный приют.
Графиня бережно коснулась её лица, стирая капли дождя с её щек.
— Пусть дождь играет с нами, Анабель. Но знай: я никогда не перестану любить тебя. Даже если мир вокруг рухнет.
Анабель подняла взгляд, в котором читалось всё её волнение, вся её готовность принадлежать этой женщине без остатка.
— Тебе стало хоть немного легче? — спросила она, и в этом вопросе было столько заботы, что Изольда на мгновение затаила дыхание.
— Да, — тихо ответила графиня. — Рядом с тобой — стало.
Анабель, чувствуя, как внутри разливается счастье, прошептала:
— Я хочу танцевать под дождем. С тобой.
Графиня притянула её к себе, обхватила ладонями её лицо и нежно, почти благоговейно поцеловала в горячие, дрожащие губы.
— Танцуй, — прошептала она в ответ. — Танцуй, пока я держу тебя.
Анабель на мгновение застыла, словно эти слова были тайным заклинанием, способным остановить весь мир. Дождь шуршал по листьям, стекал по крышам оранжереи и тихо барабанил по каменным плитам, но для неё всё вокруг исчезло. Остались только руки Изольды, её дыхание и едва уловимый аромат вина, роз и холодного воздуха.
Потом Анабель улыбнулась.
Она отступила на шаг, не выпуская ладоней графини, и начала кружиться. Подол её платья намок и потяжелел, цепляясь за ноги, пряди волос прилипли к щекам, но девушка словно не замечала ни холода, ни дождя. Она двигалась легко, почти невесомо, как если бы музыка звучала не в саду, а внутри неё самой.
Изольда сначала лишь смотрела. В её лице ещё сохранялась тень усталости, та самая, что последние недели лежала на её плечах, заставляя улыбаться через силу и прятать глаза от каждого, кто пытался заглянуть слишком глубоко. Но постепенно эта тень отступала. Губы графини дрогнули, а затем на них появилась настоящая улыбка — редкая, светлая, удивительно юная.
— Ты смеёшься надо мной? — спросила Анабель, продолжая кружиться.
— Нет, — ответила Изольда. — Я завидую тебе.
— Мне?
— Твоей смелости. Ты умеешь радоваться так, словно завтра не существует.
Анабель остановилась. Дождевые капли сверкали на её ресницах, а в голубых глазах отражалось серое небо.
— Завтра существует, — сказала она. — Но сегодня ты со мной. Разве этого мало?
Графиня ничего не ответила. Она только протянула руку.
Анабель вложила в неё свою ладонь, и Изольда притянула девушку ближе. Они шагнули навстречу друг другу — сначала неловко, осторожно, будто вспоминая движения старого танца, а потом всё увереннее. Графиня вела, но Анабель то и дело нарочно сбивалась с ритма, заставляя её смеяться. Их шаги оставляли на мокрой земле следы, которые тут же заполнялись водой.
— Вы танцуете так, словно всю жизнь провели на балах, — заметила Изольда.
— А вы танцуете так, словно хотите сбежать.
— Возможно, я и хочу.
— Тогда я побегу за вами.
— Даже если я поведу вас в самую глушь?
— Особенно если в глушь.
Изольда остановилась и посмотрела на неё с неожиданной серьёзностью.
— Не говори так легко, Анабель.
— Почему?
— Потому что я могу поверить.
Улыбка исчезла с лица девушки. Она сжала пальцы графини и сделала шаг ближе.
— Так поверьте.
Ветер прошёлся по саду, сорвал с ветвей несколько последних листьев и закружил их вокруг двух женщин. Где-то за стеной дома пробили часы. Их глухой звон напомнил, что время не остановилось, что в особняке всё ещё существуют правила, обязанности, письма, визиты и тени прошлого, от которых невозможно навсегда укрыться под дождём.
Изольда первой отвела взгляд.
— Ты не знаешь, о чём просишь.
— Знаю.
— Нет, — мягко возразила графиня. — Ты видишь только то, что я позволяю тебе увидеть. Мою улыбку. Мои руки. Несколько красивых слов. Но за ними есть вещи, которые тебе не понравятся.
— Тогда покажите мне их.
— А если после этого ты уйдёшь?
Анабель подняла руку и коснулась щеки Изольды.
— Я уйду только тогда, когда вы сами попросите меня.
Взгляд графини потемнел. В нём мелькнуло то, чего Анабель прежде не видела так ясно: страх. Не страх одиночества и не боязнь осуждения, а глубокий, почти детский ужас перед тем, что счастье может оказаться настоящим — а значит, его можно потерять.
— Ты слишком добра ко мне, — прошептала Изольда.
— Нет. Я просто люблю вас.
Эти слова прозвучали совсем тихо, но дождь не смог их заглушить.
Изольда закрыла глаза. Анабель почувствовала, как напряглись её пальцы, как графиня борется с желанием отступить и одновременно — с желанием никогда больше не отпускать. Несколько секунд они стояли неподвижно, окружённые шорохом сада и запахом мокрых роз.
Затем Изольда прижалась лбом ко лбу Анабель.
— Не обещай мне навсегда, — сказала она. — Навсегда слишком велико для человеческого сердца.
— Тогда я обещаю сегодня.
— Только сегодня?
— Сегодня, завтра и каждый следующий день, который мне будет подарен. Разве этого недостаточно?
Изольда открыла глаза. В них блестели капли, и Анабель не знала, были ли то слёзы или дождь.
— Достаточно, — ответила графиня. — Больше, чем я когда-либо осмеливалась просить.
Она снова поцеловала Анабель — уже не торопливо и не сдержанно, а с той нежностью, в которой смешались благодарность, тревога и признание. Девушка обвила руками её шею, прижалась крепче, пытаясь сохранить каждое мгновение, каждый оттенок близости. Дождь становился сильнее, но теперь обеим было всё равно.
Из окна за ними по-прежнему наблюдала служанка. Она видела, как графиня снимает с плеч плащ и укрывает им Анабель, хотя сама остаётся под дождём. Видела, как девушка возмущённо качает головой, пытаясь вернуть плащ, а Изольда строго смотрит на неё и не позволяет. Видела, как спустя мгновение Анабель всё же уступает и прижимается к графине под одним тёмным покрывалом.
— Теперь нам обеим будет холодно, — сказала Анабель.
— Зато ты перестанешь спорить.
— Никогда.
— Я знаю.
Они медленно пошли обратно к дому. Анабель ступала по мокрым плитам, держась за руку Изольды. Ей хотелось, чтобы дорога не кончалась, чтобы сад растянулся до самого горизонта, а дождь навсегда остался их тайной музыкой. Но впереди уже светились окна, за которыми горели свечи и ждала прежняя жизнь.
У самой лестницы Изольда остановилась.
— Анабель.
— Да?
Графиня долго смотрела на неё, словно собиралась сказать нечто важное, но в последний момент изменила решение.
— Сегодня ночью останься рядом со мной.
Девушка затаила дыхание.
— В библиотеке? — спросила она, стараясь скрыть волнение.
— В библиотеке, — с лёгкой улыбкой ответила Изольда. — Я хочу прочесть тебе письмо, которое получила утром. А потом, возможно, ты снова станешь отнимать у меня печаль.
— Я сделаю это с радостью.
— Только не вздумай снова выбегать под дождь.
— Не обещаю.
Изольда покачала головой, но её улыбка стала ещё теплее. Она поднялась на первую ступень, затем вдруг обернулась и протянула Анабель руку.
— Идём.
Анабель вложила в неё свои пальцы.
В доме было тихо. Где-то потрескивали дрова в камине, пахло воском, старой бумагой и влажной шерстью плаща. Но теперь особняк уже не казался мрачным. Дождь остался за окнами, а вместе с ним — одиночество, которое так долго окружало Изольду.
В библиотеке графиня зажгла ещё две свечи. Их отражения задрожали в тёмных стёклах шкафов, осветили корешки книг и мокрые волосы Анабель. Изольда сняла с неё плащ, принесла сухое полотенце и осторожно промокнула девушке волосы.
— Вы заботитесь обо мне так, словно я ребёнок, — заметила Анабель.
— А ты ведёшь себя так, словно бессмертна.
— Рядом с вами — почти.
Изольда замерла, держа полотенце у её виска.
— Не говори таких вещей.
— Почему? Они правдивы.
— Потому что я могу привыкнуть к ним.
Анабель мягко накрыла её руку своей.
— Привыкайте.
За окном снова сверкнула молния, на мгновение залив библиотеку холодным белым светом. Графиня посмотрела на письмо, лежавшее на столе, затем на Анабель и поняла, что впервые за долгое время не боится открыть конверт.
Она села у камина, а Анабель устроилась рядом, положив голову ей на плечо. Изольда развернула письмо и начала читать. Голос её поначалу звучал глухо, но постепенно становился спокойнее. Между строками прошлого, угрозами и неизбежными решениями теперь появлялось нечто новое — возможность не проходить через всё это в одиночестве.
Когда чтение закончилось, Анабель подняла голову.
— Теперь ты знаешь всё?
— Почти.
— И всё равно останешься?
— Я же обещала, — ответила девушка.
Изольда провела пальцами по её волосам и едва слышно сказала:
— Тогда, Анабель, пусть этот дождь запомнит нас такими. Не испуганными. Не сломленными. Вместе.
А за окнами сад продолжал сверкать от капель, словно сама ночь хранила их обещание.