Миры из призрачных идей

Из тени мыслей, зыбких, как туман,
Рождаются пространства и дороги.
Там каждый шёпот - древний талисман,
А звёзды светят из ладоней Бога.

Там ветер знает имена огней,
А пепел учит звёзды быть свободней.
Там каждый миг становится длинней,
Безмерность дремлет в капле прошлогодней.

Там можно приоткрыть глухую дверь,
И встретить там себя, совсем иного:
С глазами, не видавшими потерь,
С улыбкой, не познавшей слова злого.

Но призрачны дороги тех миров:
Лишь мысль… И рушатся строения из света.
Оставив лишь дыхание ветров,
Да строчку, не дописанную где-то.

И всё-таки я снова их зову,
Когда темнеет город за оконцем,
Чтобы вплести в сюжетную канву,
Хоть краткий миг под настоящим солнцем.

В пространстве, что свернулось вдруг кольцом,
Где мысли тихо учатся летать,
Стоит невидимый, лишь твой хрустальный дом,
Который невозможно потерять.

В нём лестницы ведут на облака,
А окна смотрят прямо в бесконечность.
Там память - не тяжёлая река,
А свет, застывший в форме слова «вечность».

Там небо соткано из снов твоих живых,
И месяц держит сумерки в ладонях.
Там всё во-первых, нету во-вторых,
Никто не гибнет в бешеных погонях.

И если ветер тронет красоту,
Рассыпав звёзды по ночным дорогам,
Ты просто загляни в свою мечту,
Она давно тебя ждёт за порогом.

В ней улицы свиты из пепла комет,
И крыши цветут голубыми огнями,
А время, забыв свой великий секрет,
Плывёт по домам золотыми тенями.

В ней ветер, слепой дирижёр тишины,
Ведёт облака по невидимой сцене,
И сонные башни, на фоне луны,
Звенят от дыхания жёлтой сирени.

Над чёрной рекою, текущей обратно,
Плывут корабли из уснувших дождей;
На мачтах дрожат силуэты закатов,
На палубе чахнет над златом Кощей.

Там окна распахнуты прямо в забвенье,
И звёзды нисходят на крыши домов,
Чтоб каждое маленькое вдохновенье,
На миг обрело очертания слов.

Но стоит дыханьем коснуться стекла,
И хрупкие сферы осыплются пылью.
Лишь тонкая нить от ночного крыла,
Останется между той сказкой и былью.

И утро коснётся ладонью стеклянной,
И миф рассыпается пеплом и льдом.
Лишь призрачный отблеск души безымянной,
Ещё догорает в ресницах потом.

И снова из темени, медленно, нежно,
Как лист, сквозь асфальт, пробивается мысль:
Миры, не сумевшие стать неизбежными,
Живут много дольше, чем тянется жизнь.