Убить свою плоть навеяно Оргией Праведников

Я сомневался, признаюсь, что утром встретимся с ним,
Ведь уходили мы из бара точно всратые в дым,
И на ходу как вертолёты радиально начинали блевать.
Но он пришёл на смену, сука, трезвый, как огурец,
А я держался за монтажку, чуя лютый ****ец,
И смог лишь тихо прошептать ему:
Михалыч, блять, ну еб твою мать!

На нашей стройке заворочался проснувшийся кран,
Стакан в руке моей являл собою просто стакан,
Но он налил в него пиваса до краёв, чтобы меня похмелять.
Достал поллитру, хлеб, лучок, томат и плавленый сыр,
И вот тогда я ясно понял, кто творит этот мир,
Я прослезился и сказал: Михалыч, сука, ****ь, ну еб твою мать!

И время встало навсегда, поскольку время стоит,
А мой стакан опустошеный был мне снова налит,
И вновь мир красками расцвел, я отдыхал, во мне цвела благодать,
Я снова бодр был и весел и как негр здоров,
И не нашел, чтоб чувства выразить лучше я слов,
Чем как обычно: бля, Михалыч, сука, еб твою мать!

А после снова были водка, пиво и огурец,
И мне напарник мой внезапно стал родней, чем отец,
И я сказал: найти нетрудно, но в десятки раз сложней не терять.
А за спиною тихо рушился наш башенный кран,
А он сказал спокойно: бля, да чо ты гонишь, братан?
А я ответил лишь: Михалыч, сука, еб твою мать!

Когда закончилось бухло и мы пошли покурить
Друг друга поняли без слов и на работу забить
Решили мы поскольку всех мы в рот хотели ****ь
И мы обнялись, и пошли бродить под небом седым,
И это небо было нами, и мы были одним,
И ты такой же как и мы, бля будду, еб твою мать!