История солдата

И. Стравинский, Ш. Рамю

«ИСТОРИЯ СОЛДАТА»

Русский текст для концертного исполнения
А. Басова

Шел солдат с войны домой
шаг чеканил строевой!
Ать и два! Не на парад-
На побывку шел солдат.
А дорога – в пух и прах -
грязи – пуд на сапогах!
Эх, ать и два!
Да коли б пыль, трава!
Слушай, люд, правдивый сказ!
Дело было не у нас,
в европейской стороне,
на забытой уж войне -
самой первой Мировой…
Шел солдат с войны домой.
 Оттрубил он год уже,
Получил он «ун-конже» –
то бишь, отпуск «ан-франсё» -
десять дней - на все про все…
Притомился, пока шел,
(хоть и ранец не тяжел,
в нем - кисет, бельишка клок,
трубка, скрипочка-гудок),
«А еще три дни иттить!
Где б портянки просушить?
Вдруг ручьишко увидал…
Тут и сделаю привал! 
Прикорну, порты смотаю,
Да на скрипочке сыграю!
Потешу хоть ухо,
Коли пусто брюхо».
Расположился солдат у ручья, снял сапоги…
Ух! Ударило в нос!
Задымил трубкой, что твой паровоз,
достал скрипку-гудок,
да лучок-смычок,
загудел песню тоскливую
про жизнь довоенную счастливую.
Только солдат разыгрался - ан глядь - старичок из-за куста выкатывает.
Одежонка городская, шляпа соломенна набекрень, на носу пенсне блестит,
в руке слева сачок вертИт - мух ловИт,
а в руке справа -
книжища - толще войскового устава. 
«Здорово, брат-солдат!», - говорит старичок:
«А продай-ка ты мне, свою скрипку-гудок!». 
Солдат в ответ: «Хоть и пуста мошна,
не могу - самому нужна!».
А старикашка стоит на своем:
«Ну, не хочешь продать,
так давай махнем!
Ты мне скрипку, я тебе книгу!».
Да увижу я в ней только фигу.
Грамоте я не обучен!
Так оно даже и лучче!
Книга эта не простая,
чудесная, золотая!
Сама себя читает,
сама прибыль считает,
слова на ухо шепчет,
а богатство - все крепче….
Ты ее только открой,
а из нее, как рой,
как по команде «Пли!» -
доллАры, юани, рубли,
акции, дивиденды, кредиты,
а хошь, поди ты –
слитки высочайшей пробы!
Ты только попробуй!
Открыл солдат книжицу,
путает с фитой ижицу…
Прочел с трудом по-складам:
«Курс акций падает тут, растет там» …
Даже от смертной скуки
не осилить мне этой науки!
Да ты не дрейфь, погоди!
Просто пальцем по строчкам води!
Стал солдат по строчкам пальцем водить,
а губы стали сами слова говорить…
«Такого-то месяца такого-то года
будет этакая-то погода…».
Что за притча?
Год-то этот еще не настал!
Чудо-книга, твердить устал!
Она знает все, что будет, наперед,
Где, когда какой куда поворот,
когда война, когда мир,
кому погост, кому пир!
Не зевай, давай,
дальше читай.
«Купи у того-то, продай тому-то,
и ты - мильонщик! Делов – минута!». 
Неужто, правда?
Да как же ты, батюшка, мог
Этакое чудо решить махнуть на гудок?
Этакой книге, чай, цены нет?
Всему цена есть, чем полон свет.
Видать, что ты не купец, солдат,
такая сделка, а ты не рад!
Скрипку за книгу! Баш на баш!
Бей по руке, как заправский торгаш!
Ударили они по рукам.
Зачитался солдат книгой заветной.
Строчки так и бегут, золотом горят, богатство сулят невиданное.
А старичок-то меж тем скрипочку солдатскую осваивает.
Да только выходит у него не музыка, а скрип да треск, словно воронье старое на сосне каркает - слушать тошно.
Старик - опять к солдату, да ласково так…
А что, брат-солдат, смотри,
Погостил бы ты у меня денёчка два-три.
Я б тебя холил, поил, кормил.
А ты б меня на скрипке гудеть подучил?
Хоть не чую с устатку ни ног, ни рук,
никак мне, батюшка, недосуг!
Побывки моей - всего два пять дён,
Зайду на порог – ан пора уж и вон!
Да ты ж не стоишь на ногах,
А я тут живу в двух шагах!
У меня хоромы – на понте понт,
спальня, кухня – евроремонт!
Чудо-ванна, зовется «жакузи»,
Будешь в ней валяться на пузе,
Жрать тоже от пуза, пить спиритус вини,
Курить цигары, спать на перине…
А домой я тебя мигом доставлю -
Антомобиль електрический предоставлю!
И такое чудо в хозяйстве есть –
одно колесо там, другое здесь!
Не устоял солдатик, пошел в гости к старику.
А тот не соврал:
хоромы у него – чтобы всякому так,
цигары толстенные, с Кубы табак,
кровать пуховая с занавеской,
жратвы да выпивки - сиди, да трескай,
вино да пиво всякой марки,
ром - с самой тебе Ямайки,
виски - шотландский из ржи,
сыр – голландский, без лжи,
лапша из Италии…
Ну, и так далее…
Отоспался солдат, отъелся,
в цивильное приоделся…
Старика на скрипке гудеть обучал,
да книгу заветную изучал.
Три дня, как час пролетели.
«Ну, что?» – говорит старик: «Полетели?
Как обещал, домчу до порога,
толькА пристегнись, да надейся на Бога!».
Вскочили они в железную колымагу, а та как заревет, да как дернет вверх!
"Вот оно, счастье-то!" - орет старик, а сам рулем вертит, будто чёрт на метле.
Глянул солдат вниз – ан они по поднебесью летят!
Летят они сквозь время,
через земное темя –
не поймёшь, день сейчас, али ночь, час, али год.
Ветер свистит, земля внизу, как на ладони – города, реки, поля, села… 
А вон и село родное!
Маленькое какое!
«Держись», - кричит старик: «Садимся!», да как рванет вниз.
Солдат о спинку башкой жахнулся, да и разум - вон…
Очнулся - ни колымаги, ни старика, стоит он опять на дороге, а перед ним в ста шагах - родное село.
Здравствуй, милое село!
Как же сердцу весело!
Каб не небом прилетел,
На побывку б не успел!
Эх, ать и два,
Кругом - голова!
Не простой я стал солдат,
С книгой в ранце – я богат!
Вот шагает солдат к отчему дому,
Дивится селу родному.
Всё, кажись, по-старому: вот и избушка
Где жила Шамви-старушка,
по-французскому – мадам.
Счет уж забыла годам,
сидит, как всегда на завалинке,
солнце жарит, а напялила валенки.
Солдат шапку ломит от счастья:
«Бонжур, мадам!». (В смысле: «Бабушка, здрасте!».
Дело-то было во Франции, а у них иностранцев
все не как у людей – от «здрасьте» до танцев).
А мадам — ни гу-гу. И глядит мимо.
Совсем оглохла, видать. В ее лета допустимо.
Видит солдат,
идет его двоюродный брат
- кузнец Луи
ковать подковы свои.
«Здравствуй Луи,
как делишки твои?
Узнаешь, я Жозеф, твой брат.
Что молчишь? Аль ты мне не рад?»
А Луи и не кОсится,
а потом как - прочь бросится!
Глядит солдат кругом — у кабака народ толпится, у церкви бабы перешептываются. Но чуть он к ним — все замолкают, двери хлоп, ставни на крюк!
А одна баба, как его завидела, так руками голову закрыла, не своим голосом заголосила…
Пригляделся солдат — да это мать его родная!  Кинулся к ней — а она ему: «Изыди, нечисть!». 
Побежал солдат к избе невесты, а там ребятишки на крыльце озоруют, а сама она на лавке в бабьем платке младенца титькой кормит.
Что за чертовщина?
Тут-то и тумкнуло его: старик-то был не старик, а сам лукавый! Три дня в его доме — три года на земле. Домой не пришел, в полк не вернулся, вот и записали без вести пропавшим. Теперь для всех он покойник! Завыл солдат: «Куда ж мне деваться-то?».
Эх, забыл солдат поговорку –
«Не кроши в щи махорку,
запах только,
а хлебать горько!».
Помянешь черта, а он уж и вот!
Стоит и лыбится, чертов черт!
Да не старик - помолодел,
Костюмчик тоже переодел,
Весь от носков до шляпы в белом,
Выбрит досиня, налился телом.
Ах, ты вор, лиходей!
Так значит, мутишь ты людей?
Ну, я тебя поплакать заставлю!
… крикнул солдат и - хвать за саблю.
В окрошку», кричит, «порублю…».
А Черт ему…
Не потерплю
этакой неблагодарности!
Вот и мирволь после этого всякой бездарности!
Я ему чудо-книгу вручаю,
И вместо «спасибо», что в ответ получаю?
Бери свою книгу, давай мой гудок!
И три года верни, что я прожил не впрок!
По рукам ударили! Это – свято!
Так у нас в аду говорят чертята.
А что три года прожрал, продрых…
Вернулся б на фронт, не прожил бы и их…
А теперь войне давно конец,
а ты все дрожишь, как холодец!
Что же мне делать?
«Займись ты книгой!
Читай, умней, мозгами двигай!
Как заведутся рубли на кармане,
Всяк тебе первый кланяться станет».
И пропал черт, как и не было…
А солдат с горя в книгу уткнулся,
Да на интересную мысль наткнулся.
Стал он выпускать всякие бумаги,
Которые покупали всякие бедолаги.
Придут бедолаги за своим капиталом,
А у солдата новых бумаг навалом.
Почешут бедолаги в затылке:
«Разбогатели мы - нА три бутылки,
А в следующий раз выйдет бутылок на пЯть».
И берут бумаги опять.
Дальше - больше.
Торговал солдат и в Китае и в Польше.
Продавал и лед эскимосам, и песок бедуинам, и хвосты кометные к Рождеству - христианам.
И стало все у солдата – ах, ты! -
банки да вышки, тачки да яхты,
биткойны, акции, хоромы-пентхаус.
А в сердце раздрай. По-научному – хаос.
Ходит солдат без улыбки,
Скучает солдат по скрипке.
Вспоминает смычка тонкий волос
Да гудочка девичий голос.
Маялся, маялся солдат кручиной.
Да забрел как-то рынок блошиный
Глядит - старуха, одета в рвань,
Разложила на продажу всякую дрянь:
утюг без вилки, совок без ручки,
какие-то от чего штучки,
без дна стакан и – вот те прелесть –
покойника мужа вставную челюсть.
А рядом с нею… Помилуй бог!
Скрипка солдатская и смычок!
«Где взяла? Почем отдашь?».
Склабится в три зуба: «Баш на баш!
Скрипку не всякий заставить петь,
К ней дарование надо иметь,
Скрипка она не чета гитарам…
Коли сыграешь, отдам и даром!».
Схватил солдат скрипку,
полоснул смычком…  Да, что ты...?
Молчат струны, как в банке шпроты.
Тут старуха - как подскочит,
Да как загогочет:
«Как из глухаря – из тебя музыкант!
Ты на мильоны махнул свой талант!».
Смотрит солдат, а старуха-то – не старуха,
Черт - стоит-лыбится от уха до уха,
И зубов не три, а все тридцать три!
Ах, ты злодей! Придавлю, смотри!
Хотел схватить его, да тот утек.
С горя как шваркнет оземь гудок!
Все солдату обрыдло.
Пришел он домой, схватил книгу заветную, в мелкие клочки изодрал, да в окно по ветру пустил.
А сам взял свой старый ранец и пошел, куда глаза глядят.
ЧАСТЬ 2
Вот опять идет солдат
Был недавно он богат,
но, как книгу разорвал,
снова мигом бедным стал.
Куда бредет?
Зачем идет?
Далеко ли?
Не угадать.
Сказано: не зарекайся от лиха,
Поймал удачу – сиди себе тихо.
А солдат судьбу искушал,
Много лишнего вопрошал.
Хотел и на елку, и рыбки.
Теперь у него ни денег, ни скрипки!
И опять на дороге я
Без надежды и без копья…

Что маячит там впереди?
Не раздумывай ты, иди!
Ать и два,
Снова пыль-трава.
Ать и два,
Выше, голова!
Шлялся солдат по белу свету, как лист по ветру.
Постоялым дворам счёт потерял, в кошельке —
последние гроши
на пропой души.
Зашел в трактир, закатил пир –
чарку водки, да хвост селедки.
Только опрокинул стакан в рот,
как слышит, за окном глашатай орет:
«Слушайте, добры люди!
Кто царевну от хвори изведёт —
тому царь ее в жены дает,
полцарства в придачу,
охрану, вертушку, госдачу,
и – допущу откровенность –
пожизненную юридическую неприкосновенность».
Дело-то было встарь,
В стране той был еще царь,
То бишь, он был король.
Ну, званье другое, да та же роль.
Думает солдат: «Попытаю удачи.
Оскоромлюсь – никто по мне не заплачет.
А хворь, авось, и сама пройдет».
И вот он уже во дворец идет.
«Я», говорит, «бывший полковой врач,
Решу любую из медицинских задач.
Притащили его – к царю-королю.
А тот говорит: «Исцелишь, полюблю,
как сына родного. Не сможешь – плаха.
Дороже всех мне доченька-птаха…
Ступай в покой ночевать,
а завтра начинай врачевать!».
Не может уснуть солдат.
Сам своей выходке не рад.
Хмель-то вышел, и смелость прошла.
А душа - в пятки ушла.
  Как царевнину хворь разгадать?
Решил на картах он погадать.
Только колоду растУлил,
– глядь – перед ним Черт на стуле.
Фрак смоляной, манишка снежная,
А в руках – солдатская скрипка нежная!
«Здравствуйте», говорит, «доктор, гляжу, вам не спится?
А что б нам со скуки в очко не сразиться?».
Чего явился?
Принес лекарство.
Продуешь – плаха, обставишь – полцарства.
Музыка лечит любую хворь.
Гудок на кону! Раздавай, не спорь.
«Ладно», - говорит солдат: «растасую,
только играть-то грешно всухую».
Кликнул он королевских слуг,
мол организуйте досуг:
чего положено, да закусить.
И давай колоду месить
да карту метать.
И Черту в стакан не забывал подливать.
Бог ли в ту ночь солдату фартил?
Трижды он чертовы карты побил.
А черт психует… «Да что за черт?
Карта сегодня не прет и не прет!».
И после каждого перебора
Льет в себя алкоголь без разбора.
«Дай отыграться! Мне б даму червей!».
Допился Черт за игрой до чертей.
Как на седьмом кону
Опять не поперло ему,
   сел мимо стула, аж хрястнули кости!
Солдат слугам вел ел выпроводить гостя.
Сунул в карман ему меди на трамвайный билет.
А сам – со скрипкой и кучей монет.
Провел по струнам, а скрипка запела!
«Ну», говорит, «теперь пойдет у нас дело!».
«Ну», говорит наутро солдат королю:
«Веди дочурку, на раз исцелю!».
Вышла царевна, то бишь, принцесса,
Смотрит безо всякого интереса.
А солдат смычок подтянул,
Да по струнам им потянул…
Глядит солдат, царевна улыбнулась…
Глядит король, а дочка встрепенулась…
Весь двор ликует –
Принцесса танцует!
К солдату принцесса подплыла,
Да крепко его обняла!
Не врал нечистый-то про лекарство,
Хоть и задумывал какое-то коварство.
Любую хворь, что пошлет природа,
Музыка лечит почище йода!
Царь аж расплакался в этот момент.
Ну, ровно, как в кино, хэппи-энд!
Не тут-то было! Раздался гром
И Черт вломился в царский дом.
в настоящем своем обличье,
в шерстИ, при рогах, при всем неприличье.
Царь чуть в ящик от ужаса не сыграл.
А солдат не задрейфил, да вновь заиграл.
Завел плясовую,
да, озорную такую,
что Черт поневоле зацокал копытами
пустился в пляс с цирковыми кульбитами.
Короче, Черту пришлось несладко:
Бил он чечетку, скакал вприсядку,
В брейкдансе бился об пол,
Давал акробатический рок-н-ролл.
Так замертво и рухнул под музыку.
Не дышит. Вынесли его на мусорку.
А солдат с царевной под венец пошли. 
Да только и свадебный пир им Черт подпортить ухитрился.
Выступали на нем всяческие таланты:
Актеры, поэты, музыканты.
И вот объявляют номер «Куплеты».
И Черт выходит! Добро, что одетый.
Солдат аж оторопел.
А Черт к микрофону – шасть – и запел…
Пусть сегодня я грущу!
Но тебе обиды не спущу.
Одолеть нынче я не смог,
но, погоди! Настанет срок!
Покуда в этой ты живешь стране,
Ты не доступен, милый мой, солдатик больше мне.
Но за границу сделай шаг,
И у меня твоя бессмертная душа-а-а-а!
Как только кордон
перейдешь
ко мне ты в лапы попадешь!
Эх, говорили мужики еще в древней Греции
«С двух сторон у костра не согреться».
Радуйся счастью, что сейчас привалило,
а не ной по тому, что раньше было.
Время, что пароход, да убраны сходни!
Попадешь во вчера, не вернешься в сегодня.
Да так уж водится у человеков-
не слушаем мы древних греков.
Вот и у солдата, нашего друга -
все, вроде, есть - полцарства, супруга, 
А чего не достанет - только изволь -
Тесть-то - царь, по-другому - король!
Как говорится - всем бы так,
А грызет солдату сердце червяк.
Чует принцесса, что муж грустит,
Да как-то ему говорит:
«Расскажи, муженек, мне про долю свою,
когда, в каком ты родился краю,
чем промышлял, по ком скучал,
до того, как меня повстречал?».
«Да сам с трудом вспоминаю ноне:
жил я с матушкой в селе в тридевятом районе
тридесятой области… Да погнали в окопы –
Копай, заряжай, стреляй да топай…
Видать, неплохо, служил –
Побывку домой заслужил…
Сел по пути на привал…
Да тут-то и заплутал!
Эх, я бы матушку к нам перевез,
Да за границу не высунуть нос».
А принцесса ему: «А мы тайком
С тобою ночью кордон перейдем,
И сразу обратно. Никто не схватит».
«А что, - думает солдат – вдруг прокатит?».
Подобрались они к самой границе,
Да солдат за царевну боится…
Не ходи, говорит за мной,
Я только зайду домой,
Мать заберу и назад.
И шагнул за границу солдат…
Только переступил кордон
И, будто, растаял в воздухе он…
Правда, кое-кто бает, что солдата видал,
Он, мол, по дороге шагал,
то ли где-то тут, то ли где-то там,
а за ним то ли тень, то ли кто – по пятам,
в красном то ли плаще, то ли подряснике,
то ли в будни было, то ли на праздники…
Так они, мол, и бродят по свету.
А сказка-то вся. Больше сказки нету.